— Да потому что ты несёшь чушь! — Гарри не успевает заметить, как оказывается на середине комнаты, нависая над сидящим на стуле Роном. — Мы не сможем придумать идеального плана, как подобраться к Волдеморту на расстояние выпущенного заклятья. А план обязан быть идеальным, иначе меня тут же грохнут — и до свидания, полный надежды магический мир! Мы точно должны знать, где он объявится, когда, какая будет охрана. Этих сведений у нас нет и быть не может, потому что об этом неизвестно даже Снейпу! Но если бы мы даже знали, когда он будет в Министерстве в следующий раз, мы всё равно не сможем туда проникнуть. Ни под каким видом! Этот лавгудовский придурок был последним нашим человеком, работающим в Министерстве. Всё! Никто извне туда больше не попадёт! А у Волдеморта туда персональный порт-ключ — сразу внутрь. Или ты думал, что он пользуется телефонной будкой, а? Которая теперь, кстати, тоже не работает. В Министерстве сейчас нет гостевого входа, потому что нет больше никаких гостей! А больше он никуда не ездит. И другого шанса оказаться с ним рядом у нас нет! И если ты ещё не понял, только что я весьма внятно сказал о том, что скоро нам наступит, как и писал Лавгуд, полный…
Гарри шумно выдыхает, с трудом сдерживая клокочущую внутри злобу. После его экспрессивного монолога никто не решается нарушить напряжённую тишину.
— Простите, что нагрузил, — роняет он с досадой. — Просто, похоже, это действительно конец.
— Ну и что нам, в таком случае, делать? — спрашивает Невилл.
— Бежать, — ухмыляется Гарри. — Пока есть эти чёртовы четыре недели до ухода Скримджера. Пока ещё не все порты намертво перекрыты, пока есть хоть один шанс вырваться отсюда каким-нибудь нелегальным рейсом. Куда угодно. Но лучше в Штаты.
— Ты предлагаешь нам бежать? — сощуривается Невилл, словно не до конца веря в то, что услышал.
— Так многие уже поступили, — пожимает плечами Гарри. — И сейчас живут спокойно.
— Знаешь, Гарри, — тихо произносит Гермиона, — слышать такое от тебя… Ты первый раз…
— Да, я первый раз предлагаю вам спастись позорным бегством. Но если это говорю я, ты, надеюсь, понимаешь, насколько всё серьёзно?
— Я не ослышалась? Ты сказал «вам», — хмурится Джинни.
— Да, именно вам.
— А ты?
— Я? — Гарри горько улыбается. — Нет, я хочу быть здесь, когда наступит конец света.
— Билет в первый ряд? — хмыкает Гермиона, явно вспоминая какой-то маггловский боевик.
— Ну что ты! У меня абонемент.
— Ладно, — тяжело вздыхает Рон, — всё это как-то неожиданно. Я не хочу сейчас об этом говорить и даже думать. Лучше потом.
— Согласен, — кивает Гарри. — Давайте оставим все эти мрачные темы и особенно тему моего двухмесячного отсутствия. Поговорим о чём-нибудь другом.
— Да, давайте, — улыбается Джинни с явным облегчением.
И снова наступает тишина.
Гарри скользит выжидающим взглядом по лицам друзей, но те лишь отводят глаза, ощущая нарастающую неловкость.
— Ну что? Нам поговорить больше не о чем? — пытается пошутить он, но в ответ получает только улыбки, которые гаснут уже через мгновенье.
— Невилл, — наконец негромко зовёт Рон, — помнишь, папа вчера просил разобраться с боггартом на чердаке?
— Да, конечно. Идём?
— Ага, — Рон вскакивает со стула слишком поспешно.
— Мы скоро вернёмся, — фальшиво бодро заверяет Невилл, разворачивая свою коляску, и они скрываются за дверью.
— Пойду маме помогу с обедом, — через полминуты говорит Джинни и тоже уходит.
Гарри переводит взгляд на Гермиону.
— Ну? А у тебя, наверное, дела в библиотеке? — едко интересуется он.
— Нет у меня никаких дел, — отвечает она совершенно серьёзно. — Извини, Гарри, но мне кажется, тебе не стоило так давить.
Вздохнув, он устраивается на подоконнике с ногами, чувствуя неприличное облегчение оттого, что они остались вдвоём.
— Я не давил. Просто выложил всё как есть.
— Вот именно, — Гермиона тоже поджимает под себя ноги, удобнее располагаясь в кресле. — Когда ты только начал рассказывать нам обо всём, я думала, Дамблдор неправильно поступает, многое скрывая от нас. Но теперь, кажется, понимаю, что он был прав.
— Может, и так, — соглашается Гарри, не желая спорить. — Вы, наверное, просто не были к этому готовы.
— Мы не глупые, Гарри. Мы сами можем решить, как нам поступать и куда деваться. Не стоило говорить, чтобы мы бежали.
— Я сказал это не потому, что считаю вас трусами. Просто вы все мне очень дороги, я боюсь за вас.
— А ты помнишь, о чём мы договорились, когда началась битва? Когда мы проснулись и увидели в окнах армию Волдеморта?
— Помню, — хмуро кивает Гарри. — Вместе. Что бы ни случилось, быть вместе. Если суждено погибнуть — погибнем все, если выживем — то выживем вместе.
— Вот именно. Что бы ни случилось, быть вместе. Не нужно гнать нас и что-то за нас решать. И не нужно запираться от нас в себе. Мы тоже за тебя волнуемся.
— Знаю, Гермиона, знаю, — бормочет он, машинально потирая шрам. — Просто я… Я был не готов ко всему, что случилось в поместье. И мне кажется, я до сих пор…
— Там?
— Да, — отвечает Гарри с оттенком удивления. — Кажется, ты меня понимаешь.
Она робко улыбается, и какое-то время они уютно молчат.
