Замерший на лестнице Гарри преодолевает последние несколько ступенек и, расправив плечи и глубоко вздохнув, подходит к ним.
— А, Гарри… — тянет Министр, и на его лице появляется озадаченность. — Добрый день, — добавляет он и протягивает руку.
— Добрый день, господин Министр, — с натянутой улыбкой отзывается Гарри, стараясь принять рукопожатие спокойно.
Ладонь у Скримджера горячая и влажная, а сам он заметно нервничает.
— Ты стал… хорошо выглядеть, — неуверенно произносит он.
И Гарри не может не согласиться. Последний раз они виделись в Хогвартсе, незадолго до битвы. Тогда Министр убеждал Дамблдора сдать школу добровольно. Разумеется, Гарри просто шокировала такая наглость, и они со Скримджером в тот день в сердцах наговорили друг другу много неприятного.
— Благодарю, — отвечает Гарри сдержанно и бросает короткий взгляд на Риддла. Тот кивает. — Что ж… — немного смешавшись, продолжает он. — Господин Министр, думаю, я смогу предложить вам что-нибудь выпить.
К его удивлению, лицо Скримджера мгновенно светлеет. Как будто он ждал подобной фразы для разрядки обстановки.
— Конечно, я с удовольствием… Не откажусь, — Министр напряжённо улыбается, и Гарри понимает, что самое время увести его отсюда.
— Тогда прошу за мной, — церемонно заканчивает он и, больше ни на кого не глядя, разворачивается и поднимается по лестнице.
Министр, что-то вполголоса сказав Риддлу, следует за ним. Гарри надеется, что путь пройдёт в молчании, пусть и неуютном, но как только они оказываются на втором этаже и сворачивают в Восточное крыло, Скримджер нарушает тишину:
— Давно ты здесь?
— Неделю, — коротко отвечает Гарри, не желая вдаваться в лишние подробности.
— Уже освоился, — Министр одобрительно хмыкает.
— Как видите, — в тон ему отвечает он и, подойдя к гостиной, распахивает дверь, пропуская Скримджера вперёд.
Тот благодарно кивает и входит, подозрительно осматриваясь. Гарри делает вид, что не замечает, и жестом предлагает ему сесть в кресло. Министр опускается в ближайшее к окну, не переставая исподтишка оглядывать помещение.
— Коньяк? — по-хозяйски предлагает Гарри, доставая из серванта два бокала.
— Да, будь добр, — оборачивается Скримджер. — А то утро выдалось напряжённым.
— Проблемы в Министерстве? — спрашивает он как бы невзначай, чтобы изобразить участие, и попутно разливает коньяк по бокалам.
— Даже не знаю, что тебе ответить, — усмехается Скримджер, принимая напиток. — Кое-кто очень взволнован твоим исчезновением.
— Весьма любопытно, — Гарри криво улыбается и, сев в кресло, вальяжно закидывает ногу на ногу, разыгрывая полную раскованность. — Не думал, что я обязан отчитываться перед министерскими чиновниками о своих передвижениях.
— Это не передвижение, — возражает Министр, делая глоток. — Это… перебежничество.
— Перебежничество?! — он резко наклоняется в кресле и прищуривается. — Господин Министр, я никому ничего не должен. Я всего лишь занял определённую позицию в сложившейся ситуации. Не понимаю, почему я обязан кому-то о чём-то докладывать. Люди постоянно приходят на сторону Тёмного Лорда или Дамблдора, я не исключение.
— Боюсь, что это не так, Гарри, — сдержанно произносит Скримджер. — Ты как раз исключение. И если брать в расчёт, сколько лет ты прожил под покровительством Дамблдора, твой поступок выглядит… мягко говоря, странно.
— Значит, вы хотите знать, почему я это сделал? — Гарри резко вскакивает с места и начинает расхаживать перед камином, изображая праведный гнев. — Вы хотите убедиться, что я не сошёл с ума, что меня не принуждали. Так?
— Пойми меня правильно, — начинает Министр мягко. — Моя политика — это политика всего Министерства. А моя позиция неотрывно связана с деятельностью Лорда Волдеморта, моего советника. И если у нас появились такие союзники, как ты, я должен быть в курсе, как это произошло. Ты не хочешь рассказать мне?
— Вы хотите знать?.. — горько бросает Гарри и облокачивается о каминную полку, чтобы не видеть его лица. — Хорошо, — его голос становится тихим, — я всё вам расскажу. Раньше я верил, что что-то значу в этой войне. Мне твердили об этом много лет. Но потом я понял, что это всего лишь пустые слова. Наверное, я хорош как символ сопротивления, но мне надоело, что меня используют в личных целях. Дамблдор сильно сдал по всем позициям. Всё, что он может — это только рассуждать о том, что скоро всё будет хорошо, и просить набраться терпения. Но у него нет никакого плана, нет цели. И я не понимаю смысла поддержания боевого духа ради самого поддержания. Он давно проиграл, но у него нет сил и смелости в этом признаться. Все и так прекрасно знают, кому принадлежит власть в стране. И простите, Министр, но это уже не вы. Дамблдор просто… выдохся, — Гарри умолкает, переводя сбившееся дыхание. — В общем, я не желаю пресмыкаться перед человеком, потерявшим власть даже в собственном штабе. Он может всех погубить, — заканчивает он уже спокойно и возвращается в кресло.
— Значит, ты просто не желаешь быть на стороне побеждённых?
— Я не желаю быть бесполезной тряпкой, о которую вытирают ноги.
