– Эйсто, мы не должны молчать. Мы не должны отмалчиваться о том, что произошло. – Кортни поворачивается ко мне лицом, и я вижу, как по ее щекам катятся слезы. Точно такие же, что собрались и в моих глазах. – Нам нужно говорить, слышишь? Хотя бы друг с другом. Думаешь, я справляюсь? Думаешь, мне легко приходить сюда почти каждый день? Чувствовать ее присутствие в каждой комнате? Видеть, как ты умираешь без нее?
– Кортни, прошу… – Внутри меня снова бурлит жерло вулкана.
– Поговори со мной, Эйсто, – не замолкает она. – Мне тоже больно. Мне тоже не хватает ее. – Кортни всхлипывает и плачет, а я впиваюсь пальцами в спинку стула, пытаясь обрести опору.
– Кортни, уйди.
– Нет, поговори со мной!
– Кортни, уйди! – Я срываюсь на крик и отбрасываю стул в сторону. Он летит в стеклянный кофейный столик и разносит его вдребезги. – Уйди! Уйди отсюда на хрен! Пошла вон!
Под свой зверский рев я сметаю со стола весь приготовленный ею завтрак. Или это был ужин. Неважно. К черту все! Я кричу навзрыд тем же голосом, что отдается между моих висков. Придавливаю их ладонями, но легче не становится.
– Корти, уйди! Уйди отсюда!!!
Толкаю корпусом кресло, в которое она постоянно стремится усадить меня, и падаю возле него на колени. Я закрываю лицо руками и чувствую, как мокнут ладони.
– Уйди… Уйди отсюда, Кортни, пожалуйста… – Мои вопли теряют силу и резко угасают, когда ее теплые пальцы касаются моих щек. – Уходи…
– Я знаю, как ты любил ее, Эйсто. – Ее тонкие руки опускаются на мои вздрагивающие плечи.
– Я не спас ее… – Я окончательно обмякаю и позволяю слезам вновь сделать себя слабым.
– Ты не мог, Эйсто… И ты не должен винить себя за это.
– Я не могу без нее, Кортни… Не могу… – Обхватываю ее в ответ и крепко прижимаю к себе. – Плевать, что я слаб. Без нее я никто.
Мужчины не плачут.
Они воют.
Воют на протяжении всей своей жизни и приглаживают соленой ладонью вечно свежую рану.
Это был последний раз, когда я говорил с Кортни. Она пыталась и дальше, продолжала являться в квартиру и готовить мне какую-то еду, но я больше не съел ни куска и не обмолвился ни словом. Я лишь попросил ее больше не приходить и замолчал для нее навечно.
Мне вернули
Я положил лэптоп на обеденный стол и обходил его стороной несколько дней, как высококвалифицированный сапер. Выписывал вокруг него круги и смотрел на кусок металла, боясь прикоснуться. Вроде бы мины нет, но подорвет меня однозначно.
Но однажды я сел за стол. Положил на него руки и вытянул их вдоль закрытого ноутбука.
Просидел так три дня. Меняя положения, конечно. Но финальная поза всегда оказывалась одинаковой.
Где-то на седьмой день (если я не ошибаюсь) я смог поднять крышку. И встретился с предсказуемым окном «введите пароль».
Я его знал. Я ввел пароль с первого раза, потому что знал
– Amor non est medicabilis herbis, – проговариваю вслух каждую букву и нажимаю «ввод».
Вся ее жизнь упала мне на руки. Вся она еще чувствовалась под подушечками пальцев, нажимающих на буквы клавиатуры, которой касалась только она.
«DiveIN2» – горит ярлык на рабочем столе, погубивший ее жизнь.
Он забрал и мою.
Кортни по-прежнему приходит, а я по-прежнему игнорирую ее присутствие. И молчу.
Она все равно не сдается и предпринимает попытки меня разговорить. Пора бы ей сдаться. Я никогда не вернусь. Но обязательно попрощаюсь с ней.
Сегодня, как и в тот день, когда небо ревело над головой в унисон с моим вырванным сердцем, я стою на коленях на том же месте и касаюсь пальцами вырезанных на мраморе букв. Сегодня они еще холоднее и присыпаны тонким слоем снега:
«Покойся с миром, мой путеводный свет».
Свежий букет пионов накрывает мягкими лепестками надпись. Он впитывает в себя упавшие с небес хлопья и соскочившие с моего подбородка слезы.
– Я скучаю по тебе каждый день…
Сегодня все так же. Те же цветы. То же опустошение. Та же иступляющая боль. Она не исчезла и не растворилась. И, к сожалению, еще не добила меня. С этим я справлюсь сам.
Нет только хрупкой ладони Кортни на моем плече, которая, как она думала, сможет притупить мои страдания.
Она и до сих пор так думает. Каждый раз обнимает меня, наведываясь без спроса в
Она не понимает. Хоть и любила