Таблетка от реальности полностью

Кажется, дождь льет с того самого дня, как горсть влажной земли просыпалась между моих пальцев на крышку дубового гроба.

Небо над Рочестером рухнуло, как только моя душа сорвалась в бездонную яму у моих ног. Она рывком соскочила в пропасть вслед за своей вечной владычицей и притянула мои колени к земле.

Не было сил стоять. Как нет их и до сих пор.

Я так и остался тем калекой, который скорчился у ее могилы под гнетом непосильной вины.

За те дни мое пустое тело напиталось болью достаточно, чтобы застыть у ее могилы подобием памятника. Вечно скорбящего памятника, что нарушал бы покой городского кладбища своим тихим воем и изредка бы поглаживал белые пионы, возложенные на изумрудного цвета траву. Совсем как ее глаза.

Я закрылся в нашей квартире, в стенах, что держат ее аромат. Я слег на пол в нашей гостиной, не в состоянии подняться на ноги.

Я и не пытался.

Неделями не пытался. Или месяцами.

Я забросил клинику. Наверняка, меня заочно уволили – я даже не интересовался. Я не спас ее… Зачем мне спасать еще кого-то.

Кортни приходила и приходила. Поднимала меня с пола, усаживала в кресло, варила кофе. Такой же невкусный, как готовила и она. Говорила и говорила, но я долго не воспринимал.

Кудрявого извращенца Девиса, кстати, нашли. Это единственное, о чем я сообщил, выбравшись из чертовой лаборатории.

Я сдержался, чтобы не спалить гребаный особняк Фреда вместе с его телом, разлагающимся в подвале, только в дань уважения его отцу. Все-таки я обязан ему за свое спасение.

Бедный Девис старший. До конца своих дней ему придется запивать неимоверным количеством бренди образ испустившего дух сына с передавленной шеей и членом в руке. Среди ее многочисленных фотографий. Думаю, эта картина будет преследовать Девиса старшего даже во снах. И мне его искренне жаль… Что нельзя сказать о гниющем в земле трупе его двуличного отпрыска.

Я не скорблю. И не сожалею.

Ривз не соврал и мастерски выполнил свой план по уничтожению Фреда без единой зацепки. Никто бы не догадался, что Фредерик Девис – вовсе не жертва ублажения своей похотливой натуры, а внеплановый очевидец запрещенного научного открытия, за которое поплатился собственной жизнью. Никто бы не догадался, если бы не обнаружили нас. Можно только додумать, сколько еще таких, как Девис, подохло от рук психопата Ривза.

Психопата Ривза, который не выдержал и вздернулся прямо в своей камере, осознав крах гениального проекта.

Пала и вся корпорация Nebula. Главу организации, как и сотрудников секретного отдела, отправили за решетку. Остальных работников постигла участь жалких тараканов: разогнали всех до единого, будто они никогда и не занимали престижное место в престижной компании.

Об этом вещали все СМИ Соединенных Штатов. Не без заслуги Стеллы, конечно. Она выпустила сенсационный репортаж о разоблачении крупнейшей фармацевтической корпорации, подкрепленный неоспоримыми фактами об их незаконной деятельности. К счастью, ей хватило мозгов не упоминать в статье наши с Вивьен имена. Фамилия Девиса, как и его вклад в расследование, в тексте отмечены не были (светлой памяти моей Вивьен).

Лицо Стеллы не сходило со страниц американских газет, новостных телеканалов и сайтов. Она даже подумывала объединить свои статьи в целую книгу, посвященную краху Nebula. Мне плевать, но единственное, чему я действительно рад, – она ни разу не пришла ко мне. Думаю, над этим поработала Кортни и доходчиво объяснила Стелле, что я больше никогда не захочу ее видеть. Я бы не смог оставаться тем самым «сдержанным Эйсто», переступи она порог моего добровольного заточения.

Лично мне до сих пор нет никакого дела до заслуг Стеллы. Мне никогда не было интересно, и я не собирался принимать в этом участие. Это все Кортни, которая не умолкала, навещая меня, а мне приходилось делать вид, что я слушаю ее. Такой вид мне приходилось делать довольно часто.

– Эйсто, пожалуйста, съешь хотя бы что-нибудь.

– Перестань играть роль моей сиделки, Кортни, умоляю.

– Нет, не перестану. – Она взмахивает пышной копной волос и выпрямляет спину перед тем, как уверенно ринуться в мою сторону. – Быстро ешь! – Выхватывает вилку из моих рук и накалывает на нее ломтик медовой моркови. – Я кому сказала.

– Прекрати пичкать меня своей здоровой пищей. Я все равно мертв внутри.

Она бросает прибор на стол, и тот со звоном отскакивает от края керамической тарелки. Кортни отворачивается, сжимая ладонью край деревянной столешницы, и громко всасывает в себя воздух.

– Я тоже скучаю по ней, Эйсто… – тихо произносит она.

– Кортни. – Я стискиваю кулаки, лежащие по обе стороны от тарелки.

– Да. Скучаю. До безумия скучаю по нашей…

– Кортни! – Я вскакиваю на ноги, не выдержав острой боли в груди, как будто туда вогнали нож. Но разве сердце не умерло вместе с ней?