– Вивьен? – Я не выдерживаю напряженной паузы.
– Конечно, я хочу, чтобы ты остался, Эйсто. – Мое напряженное тело резко обмякает и расслабляется под ней. – Хочу, чтобы остался навсегда. – Ее тон пропитан сожалением. Вивьен кладет голову обратно мне на грудь и крепко обнимает меня. Съеживается в клубок под мышкой и делает глубокий, тяжелый вдох.
– Тогда я останусь навсегда. – Я притягиваю ее к себе на уровень лица. Нежно толкаю подбородок вверх и заглядываю в печальные глаза. – Я могу вернуться сюда завтра? К тебе, Вивьен. В наш дом. Я хочу начать все сначала.
Ее глаза застилают слезы. Вивьен положительно кивает и без слов тянется к моим губам. Я целую ее в ответ, но теперь не могу отделаться от мысли, что в ее душе не все так просто, как она старается показать. Там шторм. Он не утих. Но она почему-то пытается подавлять бурю вместо того, чтобы попытаться спастись вдвоем.
Я просыпаюсь от ощущения пустоты. Я лежу на животе, а под моей рукой нет тела Вивьен. Простыни все еще теплые, мятые. Подушка хранит ее запах. Но Вивьен не рядом. Она исчезла.
Растираю слипшиеся глаза и вспоминаю последние моменты до того, как отключился. Я зарылся носом в ее волосы. Как только сделал первый вдох – успокоился, и веки опустились. Прижал к себе обнаженную Вивьен и наконец-то уснул.
Я вскакиваю с постели и быстро натягиваю боксеры. Она не могла сбежать. Я ведь в ее квартире. Ей незачем бежать от меня после всего, что произошло сегодня между нами.
Несусь в гостиную, попутно заглядывая в ванную. Пусто. Нет, она не могла оставить меня. Это глупо. Но объясните это моему встревоженному сердцу.
Я вваливаюсь в гостиную и замираю в дверном проеме. Тут же выдыхаю с облегчением, упираясь рукой в стену. В комнату просачивается горьковатый запах сигарет. Медленно иду к распахнутой балконной двери, отодвигаю тюль и делаю шаг навстречу первым лучам сегодняшнего дня.
Вивьен стоит на балконе, облокотившись на перила, и выдыхает в спящий Рочестер сизый дым. Она босая. На ней только растянутая футболка выцветшего черного цвета с потертым флагом Соединенных Штатов и белым орлом на груди. Эту футболку она стащила у меня на первом курсе колледжа. Не спросила, просто сказала, что теперь ее будет носить она. Я не противоречил, ведь ей футболка безумно идет. Она едва прикрывает бедра Вивьен и позволяет любоваться ее длинными ногами.
Вивьен не реагирует на мое появление. Я медленно подхожу ближе, обнимаю ее сзади за талию, свободной рукой вынимаю сигарету из ее губ и делаю жадную затяжку. Вивьен прижимается к моему торсу и кладет голову на плечо. Я затягиваюсь еще раз. Выдыхаю и подношу сигарету ко рту Вивьен, предлагая затянуться из моих рук. Она сжимает губами фильтр. Опускает веки. Грудная клетка расширяется, и Вивьен выпускает дым через ноздри. Последняя затяжка достается мне. Я тушу сигарету о борт пепельницы, доверху набитой окурками.
– У нас все получится, Вивьен, – шепчу ей, сжимая ладонями ее талию. – Я буду терпеливым. Обещаю. А ты обещай открыться мне. Я вижу, что тебя что-то тревожит.
– Слишком многое, чтобы хватило пары часов на рассказ.
– Я вернусь сюда после работы. Если ты позволишь. И мы поговорим.
Вивьен поворачивает голову и наконец-то смотрит мне в глаза.
– Я буду слушать молча. Столько, сколько тебе потребуется. Выбью выходной в клинике и останусь с тобой. Нам нужно многое обсудить. – Кажется, я убеждаю нас обоих в том, что на этот раз все будет по-другому. – Согласна? Дождешься меня?
– Дождусь. – Она поднимается на носочки и целует мои губы.
– Пойдем, Совенок. – Я крепче прижимаю ее к себе. – Совсем продрогла. – Не выпуская Вивьен из объятий, шагаю к гостиной.
– С тобой всегда тепло, Эйсто, – шепчет она, послушно следуя за мной.
– Можно… Принять у тебя душ? – неловко интересуюсь я. Все-таки я еще официально не вернулся. Здесь нет моих вещей. Зубной щетки и даже трусов. Это еще не мой дом. Но, надеюсь, вечером станет им снова.
– У нас, Эйсто, – поправляет Вивьен и улыбается, открывая кухонный шкафчик. – Твои ключи на том же месте – в вазе на комоде в холле. Захвати, когда будешь уходить, – вот так просто добавляет она.
Я застываю посреди комнаты и мозг пронизывает всего одна мысль:
– Так… ты все это время ждала меня?
– Я все это время надеялась. – Она оборачивается, но ее улыбка меркнет.