Таблетка от реальности полностью

– Серьезно? – Я прищуриваюсь и склоняюсь к ее лицу. – А мне кажется, что ты просто не могла упустить возможность задеть Вивьен. Я угадал? Ведь тебе выпал такой крутой шанс продемонстрировать ей наши идеальные отношения. Ткнуть Вивьен в лицо нашим идеальным счастьем, верно? Тебе ведь недостаточно просто любить. Тебе нужно, чтобы люди вокруг тебя завидовали твоей любви. Чтобы смотрели на тебя с восхищением и грезили: «Я хочу так же». А еще лучше, если они почувствуют себя ущербными. Тебе ведь не нравится, когда другим хорошо. Тогда ты чувствуешь себя неполноценной. Недостаточно счастливой. Для полного счастья нужно обязательно кого-то унизить, да, Стелла? – Она отводит взгляд в сторону, но я подталкиваю пальцем ее подбородок, чтобы Стелла снова посмотрела мне в глаза. – Тебе мало нас. Ты хочешь, чтобы Вивьен страдала. Поэтому ты здесь. Я прав, дорогая?

– Нет… – Она снова не смотрит на меня.

– Неубедительно. – Я выпускаю из пальцев ее подбородок и распрямляю плечи. Наблюдаю за ней с высоты своего роста. – Надеюсь, у тебя получилось самоутвердиться.

– Мне это не нужно! – защищается Стелла, но это выглядит смешно.

– Убеждай в этом себя, дорогая. – Отступаю от нее. – Я же достаточно хорошо тебя знаю. И отчетливо вижу перемены в тебе.

– Я тоже вижу перемены в тебе, когда ты рядом с ней. – Стелла подтирает растекшуюся под глазами подводку. – Ты до сих пор к ней что-то чувствуешь, Эйсто? – Я замечаю, как во взгляде Стеллы теплится надежда. Но я не могу ей лгать.

– Зачем ты спрашиваешь, когда знаешь ответ?

– Хочу услышать от тебя. – Она закусывает губы, чтобы не прорвался всхлип, но слезы ей не удается удержать. Они катятся по щекам вдоль ладони, которой Стелла накрыла рот.

Когда плакала Вивьен, мне всегда хотелось крепко прижать ее к груди. Хотелось забрать ее боль, впитать в свое тело, чтобы Вивьен стало легче. Сейчас я не чувствую ничего подобного.

Я делаю тяжелый вдох и отвечаю:

– Вивьен всегда будет занимать в моем сердце определенное место. Я никогда от тебя этого не скрывал.

– Но прошло так много времени, Эйсто. – Теперь Стелла откровенно рыдает. Ее лицо мокрое от слез, а мне даже не хочется их стереть. – Я ведь так старалась. – Она всхлипывает. – Так старалась, чтобы ты забыл ту боль, которую она причинила. Я потратила все силы, чтобы сделать тебя счастливым. Чтобы стать для тебя лучшей. – Стелла смахивает с подбородка слезы и утирает щеки тыльной стороной ладони. – Я была с тобой рядом. Каждый день. С самого начала, Эйсто. И я до сих пор с тобой. Всегда была и буду…

А я?

Был ли я счастлив хотя бы в один из этих дней? Или заставлял себя в это верить?

На миг прикрываю глаза.

Если обернуться назад, то можно увидеть, как я сам заставляю себя терпеть эти отношения. Как морщусь и следую установкам внутреннего голоса: «Ты счастлив, Эйсто. Счастлив. Счастлив здесь и сейчас. Не оглядывайся назад. Посмотри, как старается Стелла, чтобы ты был счастлив. И ты счастлив. Она молодец. Для тебя никто никогда так сильно не старался. Ты счастлив со Стеллой. Счастлив. Не сопротивляйся. Привыкай».

И так изо дня в день.

Я счастлив. Счастлив. Счастлив.

Стелла. Стелла. Стелла.

Привыкай.

Внутренний голос, который не замолкает. Который не унимается месяцами. Дрессировщик, превративший меня в покорного пса. Потребовался год, чтобы я повиновался. По пора послать этого внутреннего дрессировщика в задницу. Больше я в нем не нуждаюсь.

Мой выдох прерывает затянувшуюся паузу. Но едва я успеваю что-то сказать, меня опережает шепот Стеллы:

– Я ведь люблю тебя, Эйсто…

Я не могу смотреть ей в глаза. Не могу ответить – к горлу подкатывает ком.

– Я так сильно тебя люблю, – повторяет Стелла, ожидая от меня ответа, но я молчу. Тогда она проглатывает очередной всхлип и продолжает: – Я когда-нибудь стану для тебя так же важна, как была она?

Отчаяние Стеллы пронизывает мое сердце до глубины.

Ответь, Эйсто. Скажи хотя бы слово.

Но я по-прежнему не нахожу правильных для ответа.

Я делаю ей больно. Знаю. Вижу, как текут слезы по ее щекам, как они смешались с черной подводкой и оставляют на лице грязные разводы. Но я даже не пытаюсь успокоить Стеллу. Прикосновением или хотя бы фразой. Я остолбенел и онемел.

Да что со мной сегодня? Что особенного случилось за сегодняшний день?

Я ведь отвечал Стелле взаимностью. Я хотел полюбить ее. Искренне хотел. И у меня получалось. Все было хорошо. Но один гребаный день подверг сомнению отношения длиною в год. Один долбаный день прикрыл рот дрессировщику и заставил внутренний голос заткнуться.