– Иду, иду, – на лестничную площадку проник приглушенный двустворчатой солидной дубовой дверью раздраженный голос.
Повод для неудовольствия у хозяина квартиры имелся. Стоило ему всего лишь проигнорировать настойчивый звонок, как незваный гость принялся методично барабанить ногой по только что выкрашенной и отремонтированной двери, да еще с наглым криком:
– Откройте! Срочно! У меня все зубы выпали!
Иосиф Заславский, пригладив на груди домашний бархатный халат с кисточками, открыл дверь, предусмотрительно не сняв цепочку, и через щель увидел улыбающуюся во все зубы харю. Гость был невысок и глумлив. А еще не слишком густо, но очень продуманно татуирован. Хорошо знакомая дантисту порода людей.
– У меня неприемный день, – буркнул Заславский.
– А у меня наоборот, – еще шире и наглее оскалился фиксами незваный гость, помахивая зеленым рюкзаком, как будто примериваясь треснуть им хозяина квартиры. – Так что придется сделать исключение!
– Приходите в другое время, – Заславский попытался закрыть дверь.
Гость поставил в щель ногу и воскликнул жизнерадостно:
– Я от Копача!.. Что, не знаешь такого? Мне у него поспрошать, чего это ты так быстро его забыл?
– Да не ревите вы, как африканский слон, я вас умоляю. – Заславский прикрыл дверь, снял цепочку и впустил гостя на порог.
Тот, оценивающе глянув из коридора на обстановку, поцокал языком и прошептал:
– Во зажрался.
Квартира была отдельная, двухкомнатная, с высоченными лепными потолками и хрустальными люстрами. Одна комната была отдана под врачебный кабинет.
– И что надо столь порывистому и бесцеремонному молодому человеку? – осведомился Заславский – полноватенький, пузатенький, курчавый гражданин со скорбными усталыми глазами представителя вечно мятущегося и гонимого народа.
– Как всегда. Рыжьем вот хочу порадовать, – гость взвесил на руке рюкзачок.
– Да? Только я не знаю никакого Копача, – назидательно произнес Заславский. – И я даже не знаю, что такое рыжье. Если у вас с зубами все нормально и прикус не беспокоит, то не смею отнимать ваше драгоценное время.
По его глазам было видно, что врет. Гость за свою неспокойную жизнь такие моменты улавливал, как локатор вражескую цель.
– У меня-то с зубами все нормально, – улыбнулся он. – А вот кое у кого может стать очень ненормально. И прямо сейчас.
– Что вы себе позволяете?! – взорвался Заславский, невольно отстраняясь от гостя.
– Слышь, лепила, не трепи мне и так изрядно потрепанный нерв! Мы что, в бирюльки будем играть или работу работать?
– Не делайте мне смешно! – перешел Заславский на одесский говорок. – Не знаю ничего ни о бирюльках, ни о вашей, уверен, достойной работе. Но мне почему-то кажется, что наши работы – это две большие разницы.
– Ну, это как посмотреть!
– И нижайше вас прошу – выйдите к чертям! – голос стоматолога перешел на визг – было видно, что он растерян, зол и испуган.
– Ох ты, – всплеснул руками гость, бесцеремонно входя в комнату и падая в стоматологическое кресло. – Голос подает, частный капиталист.
– Милицию позову. Она в соседнем доме! – воскликнул дантист.
– А, это можно!
Гость резво вскочил с кресла, подлетел к окну, распахнул его и заорал что есть силы:
– Милиция! Сюда!
Заславский оттянул психованного нахала от окна за руку:
– Ну что вы кричите?!
– Что, боишься, менты по твоим сусекам пошарят и заначку найдут? Эх, лепила. Будем базар вести или пургу мести?
– Я все же не понимаю…
– Не понимаешь? Если бы такое мне сказал презренный гой, тогда это звучало бы органично. Но мы два честных еврея, которые давно поняли про этот мир все. – Гость положил рюкзак на стеклянный столик рядом с креслом и сообщил: – Товар – деньги. Все по товарищу Марксу.
– И товар, – добавил Заславский более благосклонно, осознав, что перед ним свой. Это успокаивало.
– Чего?
– Товар-деньги-товар.
– Ага-а, – с уважением протянул гость. – Соображаешь.
– Я-то соображаю, – недовольно скривился Заславский. – А ты откуда такой чересчур сообразительный?
– Отечество нам солнечный Магадан. Приглашаю, кстати. И рекомендую.
– Типун тебе на язык! – искренне воскликнул Заславский.
Гость вынул из рюкзака увесистый сверток. Аккуратненько развязал и высыпал на столик приличную кучку золотых изделий, из которых уже были извлечены все драгоценные камни. Здесь же была пара небольших самородков.
– Лом, – оценил Заславский.
– А тебе цацки из алмазного фонда подавай? – удивился гость.
– Мне нужен лом. Цены знаешь?
– Наслышан. Мизерные, но надо же поддержать советскую стоматологию.
– Ну, тогда…
Заславский прошел в другую комнату и вернулся с точными небольшими весами. Поставил их на столик и приступил к взвешиванию. От этого процесса он испытывал явное удовольствие – аж язык закусил. Потом что-то написал на листочке, подсчитал, округлил, подытожил и протянул бумажку гостю.
Тот скривился:
– Эх, вот вижу, что обманываешь, а сказать стесняюсь. Нравишься ты мне. Но все же скажу – надбавить бы.
– Как говорят в Одессе, походи по рынку, поищи лучшую цену.
– От шабата до шабата брат обманывает брата. Яхве тебе судья. Давай.
