Прошло немало времени, а у норы никто не появлялся. Лишь изредка слышался слабый, еле уловимый писк щенков. Потом откуда-то из-за камней вынырнул песец, и тотчас же из темного отверстия навстречу ему высунулась хозяйка норы. Она пропустила песца вперед и проворно юркнула вслед за ним к детям.
— Ну вот… — разочарованно прошептала Фекла Романовна. — Совсем другая семья!..
Жукова поднялась с бревна, чтобы идти домой, и тут увидела над обрывом Белянку. Она ловко спрыгнула на еле приметный выступ и, держа в зубах какую-то добычу, уверенно скрылась в норе.
Фекла Романовна тепло улыбнулась и стала подниматься на крутой берег. Невдалеке от норы, на видном месте, она положила принесенную в корзине пищу — свой подарок большой, дружной семье.
Случай этот произошел много лет назад, но он так врезался мне в память, что я помню его до мельчайших подробностей.
В то лето я работал в орнитологической экспедиции, которая изучала жизнь птиц на Крайнем Севере. В нашу задачу входило также кольцевание птиц — для уточнения путей их перелетов.
Однажды местные рыбаки сообщили нам, что в тундре, на маленьких озерах невдалеке от нашей стоянки, держится много линных гусей. Это было в июле, когда старые гуси, выведя потомство, меняли свое оперение.
Время линьки — очень тяжелое время для гусей. Потеряв маховые перья, птицы не могут летать, становятся беспомощными. Пользуясь этим, их во множестве истребляют разные хищники.
Для линьки гуси забиваются в самые глухие места. Они держатся там большими стаями вместе с молодняком, который также еще не поднялся на крыло.
Для кольцевания это время самое удобное: гусей можно ловить без особого труда десятками и сотнями. В другие месяцы это почти невозможно. Вот почему начальник нашей экспедиции, получив сообщение рыбаков, распорядился немедленно готовиться к походу.
Колхоз выделил в помощь нам несколько человек. Он же дал для охоты три большие рыболовные сети.
В путь мы тронулись рано утром, вернее — в те часы, когда бывает утро. Летом на Крайнем Севере солнце не заходит: оно стоит на небе круглые сутки. Для нас это было необычно, и мы вначале долго страдали бессонницей…
До озер было и в самом деле недалеко, но на свой переход мы потратили немало времени. В тундре нет ни дорог, ни тропинок, идти приходится напрямик, пробираясь сквозь сплошные заросли скрюченного кустарника, карликовых березок и жесткой, ржавой травы. Под ногами все время хлюпает вода, сапоги тонут в зыбкой, покрытой мохом почве, над головой вьются тучи гнуса… Трудно даже передать, как тяжело ходить летом по тундре!
В конце концов мы все-таки добрались до озер. И когда впереди сверкнула полоска чистой воды, наш проводник Иван Тульчин сказал:
— Отдыхайте, а я пойду посмотрю… Да громко не разговаривайте.
Он ушел, и его не было около часа. Возвратясь, Тульчин шепотом сообщил:
— Гуси есть, близко… В дальнем конце озера — удобный заливчик, там и расставим сети.
Стараясь не шуметь, пригибаясь к земле, пробрались мы к заливчику. Он и правда был удобен для загона, и мы растянули по обеим его сторонам сети, укрепив их на кольях. Там, где залив кончался, в тундру вдавалась узкая ложбинка, заросшая высокой, сочной травой. Эту ложбинку мы также с трех сторон обнесли сетями.
«Пригон» был готов.
Теперь оставалось самое трудное: загнать гусей в сети.
У нас были две надувные прорезиненные лодки. Мы отнесли их к другому концу озера, привели в готовность.
— Ну… начнем! — скомандовал Тульчин.
Люди, заранее расставленные цепью, с криком и шумом двинулись к озеру.
Вначале птицы не обнаруживали своего присутствия. Но по мере того как загонщики приближались к берегу, из травы и кустарника начали появляться гуси. Они стремительно выплывали на открытое место, испуганно оглядывались по сторонам и, увидев людей, ныряли. Солнце пронизывало озеро до дна — и нам было видно, как, вытянув шеи, неслись они под водой к другому берегу. Но там тоже стояли люди — и гуси, всплыв на поверхность, бросались на середину озера.
Из прибрежного кустарника и травы на воду вслед за первыми птицами хлынули десятки гусей. Гогоча и хлопая крыльями, они сбились на озере в большую стаю. Их было здесь не меньше сотни.
Тут от берега отчалили наши лодки. И едва они стали приближаться к стае, как серая лавина гусей шарахнулась в дальний конец озера, к сетям.
Проплыв немного, птицы сделали попытку прорваться сквозь цепи идущих по берегу людей. Но это им не удалось, и вся стая еще более стремительно понеслась в узкий заливчик, где было так спокойно и не виднелось ни одного человека…
Гребцы, изо всех сил налегая на весла, не отставали от стаи. Вот они вслед за птицами ворвались в залив и резко остановили лодку. Преследование кончилось. Гуси были между двух крыльев сетей и, не видя впереди никакой опасности, торопливо вылезали из озера на берег, стараясь скрыться в высокой траве.
И когда последняя птица оказалась на суше, Тульчин закричал:
— Закрывай!
Мы поспешно выдернули из вязкой почвы колья, на которых были укреплены крылья сетей и, перенеся их на новое место, замкнули круг. Стая оказалась в «пригоне».
