Ника зажала нос и резко закрыла блюдо крышкой.
— Выберете что-нибудь более вам привычное, — пренебрежительной усмешкой кривил губы дядюшка-следователь.
— Благодарю… Кажется, я сыта.
— У меня очень расторопные слуги, они вполне способны удовлетворить ваши запросы. Быть может, устрицы или ростбиф?
— К чему такие старания мне угодить? — Ника чуть наклонила голову, ожидая ответ.
— Это элементарная забота о новом члене моей семьи.
Ника поморщилась.
— Прежде я как-то обходилась без неё.
— Прежде вы не были моим магом и не отвечали за благополучие клана.
Ника не выдержала и с шумом отшвырнула от себя тарелку с тухлятиной:
— Интересно, а если б я умерла от голода в детстве…
— Не драматизируй, девочка, — усмехнулся Адам Яковлевич. — Люди всегда жили плохо. Ничего нового.
— Ну да, ну да… Принесите, пожалуйста, моей спутнице, что она хочет. Ведь мы все ей признательны за то, что я не умерла от голода!
Призрак робко качнулся и устремил взгляд на хозяина. Тот только вскинул брови, явно ожидая, что дальше. Ника не сдавалась:
— Еще меня учили, что при старших не вежливо сидеть. Так что мы все либо встанем, либо Аида Никаноровна сядет с нами за стол.
Вероника чувствовала, что идет по очень тонкому краю.
— Не борзей! — усмехнулся Адам Яковлевич.
— Вы же сами сказали, что я теперь член вашей прекрасной семьи и должна нести ответственность за благополучие рода. Так вот, я хочу, чтобы единственный человек, — Ника поправилась. — Единственное существо, кому мое благополучие было небезразлично все эти годы, питалось со мной за одним столом, как член МОЕЙ семьи.
— Ну что ж, думаю, это будет поучительно для тебя, маленькая заноза. — Адам Яковлевич щелкнул пальцами. Аиду Никаноровну усадила. И через миг принесли поднос.
Ника ощутила, как метка начала жечься, это помогло не потерять сознание сразу.
Алое пятно растеклось на полстола, а Аида Никаноровна вдруг потеряла всяческий вид человека.
Ника с ужасом смотрела на пир чудовища, но усилием воли заставила себя отвернуться.
— Ты закончила выпендриваться? — Адам Яковлевич смерил её уничижительным взглядом. — Можешь сразу поблагодарить, что это просто говядина…
Ника не выдержала и посмотрела в пол, мутило настолько сильно, что трудно было сосредоточиться.
— А теперь к делу. Завтра вечером я буду отмечать юбилей. Все кланы приглашены, и, разумеется, там будешь и ты.
— И что же я должна там делать?
— Покорять убийцу своего отца безудержным очарованием, чтобы затем уничтожить, разумеется, — усмехнулся Адам Яковлевич, брезгливо пряча нос в платок от хрюкающей по соседству ведьмы.
— И как же я должна это сделать?
— Ты девушка умная, найдешь способ.
Ника заставила себя посмотреть на ведьму, потом на Адама Яковлевича и его спутника.
— Вы знаете, я, конечно, смотрела много всяких аниме и прочей японской лабуды… Но тем ни менее, совсем не испытываю жгучей ненависти к убийце своего папеньки. Так уж вышло, несомненно, вашими трудами, что мы с папенькой были незнакомы. А играть в кровную месть мне не хочется. Разбирайтесь сами.
За столом все замерли.
— Воот оно как, — протянул Адам Яковлевич. — Ну давайте мы немного подольем масла в огонь личной ненависти. А еще поднимем вашу мотивацию.
Адам Яковлевич повернулся к собеседнику:
— Антон, дай ей дневник отца, — обратился к юноше хозяин дома, аккуратно отрезая кусочек от тухлого собачьего лакомства и с явным удовольствием закладывая его себе в рот.
Юноша молча достал небольшую книгу-блокнот, сильно потрепанную жизнью, и положил её на стол. Призрак тут же перенес её под руку Веронике.
— А если вдруг этого будет недостаточно… То напомню вам о ваших слабостях.
— Это каких же? — Ника невольно скосила взгляд на блокнот, очень хотелось остаться одной и пролистать.
— Тех самых, что уехали в Бразилию за русским миллиардером вдогонку.
Ника вздрогнула и напряглась, что, разумеется, не осталось незамеченным для её собеседников.
— Вы ведь очень хотите Маргарите Михайловне долгих лет жизни? Правда?!
— Причем тут Маргарита? — Ника взглотнула, но ком в горле мешал дышать.
— Абсолютно ни при чем… Но ведь вы так цените дружбу с ней? И совсем не хотите, чтобы следующим обедом вашей… няньки стала она.
Ника побелела.
— А разве это не против всех правил? — едва слышно произнесла девушка.
— Разумеется, против. Но правила на то и правила, чтобы сильные могли их нарушать. Как говорите вы, люди: война есть война, а на войне… — Адам Яковлевич закончил с трапезой и сложил приборы, призрак тут же убрал тарелку, ставя пиалу с чем-то зажельвированным. Рассматривать содержимое Ника не решилась. А сам хозяин дома обратился уже к своему спутнику: — Антон, свозите сегодня Веронику Ивановну развеяться, а то на вашей сестрице лица нет.
Ника и правда не знала, как начать заново дышать. Тем временем существо бывшее Аидой Никаноровной снова возвращалось к человеческому виду, и теперь, потупившись, смотрело на остатки пира. Нику передернуло. Сказка совсем перестала быть сказочной, оставаясь просто кошмаром…