Когда процесс изготовления кровли был запущен и пошел нормально без сбоев – основное препятствие – непогода почти не действовало, он обратил свой взор на кирпичи. Теперь надо заняться печью. Начало кладки совпало с началом 11 замеса и расстилкой первой порции камыша. Невозможно все учесть, а здесь он не учел очень много, а пополнять все можно было только за счет времени на походы. Приходилось в дождливые (ненастные) дни оставаться и подтягивать хвосты.
1-й этап кладки печи предполагался до кровли. Когда осталось в кровле только окно для трубы, вывел трубу. В дождь закрывал трубу пленкой или тентом, в зависимости от силы ветра.
Завтра Никита намеревался приступить к изготовлению продуктового ящика из обожженной глины. Технология этого процесса была разработана им еще зимой, когда делался ящик из замороженной глины. Но тот был временным, а теперь надо сделать постоянный, крепкий, неразмокаемый – «вечный» – ящик приличного размера для мясных продуктов и еще один – для прочих, которые будут находиться в «холодильнике», то есть за пределами землянки. А ведь нужен будет еще хотя бы один такой ящик, находящийся под рукой – в землянке. Ох, как много еще нужно.
Для производства смеси использовалась та же яма. Никита делал плиты на 3 ящика (2 наружных, один для землянки). На ящик, включая крышку, заготавливались 6 плит. Всего 18. Из них 12 имели размер 0,6х0,6х0,05 м. и 6 – размер 0,6х0,5х0,05 м.
После обжига он относил плиты в прод. склад и там собирал ящики, обмазывая их изнутри и снаружи глиной и подпирая чем придется, в основном толстыми сучьями деревьев. Потом разводил в них костры, перетаскивая вниз несгоревшие угли и головешки, а сверху набрасывая сухие ветки. Это не очень помогало, но немного скрепляло плиты. Объем ящиков был достаточным – 150 литров, было бы только чем их заполнять. Снаружи решил от крупных животных класть толстые бревна, железо и настраивать капкан. Волк и рысь в него хоть и не попадется, но испугается. Сами ящики весили очень много, и транспортировка их в собранном виде была невозможна.
Лето перевалило во вторую половину. Жара была уже не такой утомительной. Количество комаров уменьшилось, но лето было еще полно своих изнуряющих возможностей. Сейчас надо было заниматься огородом.
Однажды, гуляя по лесу, вдали услышал какой-то рев. Такие звуки редко приходилось слышать в лесу и мужчина заинтересовался. После 15 минутного осторожного хода, он увидел причину. Переломившись почти у основания, на земле лежало дерево, а у самого перелома сидел медведь, подложив под дерево левую лапу. Очевидно, он хотел с ним что-то сделать, а дерево уже было переломлено, подгрызено или просто подгнило, и приложив небольшое усилие он его повалил, а лапу убрать не успел и она оказалась прочно придавленной стволом. Поднять высокое дерево, находясь у его основания он не мог, вытащить лапу – тоже. Он пытался поднять ствол, но он уцепился остатками древесины за пень и прочно за него держался. Никита обошел вокруг, изучая обстановку и подошел к вершине. Медведь перестал реветь и уставился на него своими глазками, в которых читалась только настороженность, боль и проблески надежды. Ни злости, ни страха не было.
Убедившись, что сам медведь вырваться из этого плена не сможет, приблизился к нему метров на 5. Медведь молчал и не двигался. Маленькие глазки его смотрели как-то по доброму и с надеждой. Что делать? Надо приподнять немного ствол, чтобы медведь мог освободить лапу. Но что будет потом? Он кинется на меня как на виновника своей беды – от страха, по привычке по какой-то своей причине или улизнет от радости пока не поздно? Но нельзя же было просто уйти и оставить его так умирать от голода и отчаяния. «Застрелить? Патронов с пулями остается мало, да и что я буду делать с горой медвежьего мяса? Оно быстро испортится, холодильника то нет. Только шкура. Она бы мне очень пригодилась, но не убивать же животное только из-за шкуры», – размышлял Никита.
Топор был при себе всегда и он приступил к спасению своего потенциального врага. Но прежде зарядил оба ствола ружья пулями, взвел курки и осторожно положил ружье на землю около себя. Обрубил половину дерева от верхушки, положил в 5 метрах от медведя кусок валявшегося невдалеке пня, срубил 10-ти метровое дерево достаточной толщины и положил его на чурбак, как на опору, подсунув конец под ствол. Медведь молча с некоторым недоумением наблюдал за его приготовлениями.
Челвек лег на другой конец рычага. Ствол дерева чуть пошевелился, но недостаточно – опора была близко. Отодвинул ее на пол-метра от ствола дерева. Надавил, ствол приподнялся на 5 сантиметров – совсем мало. Отодвинул еще на 30 сантиметров, забрался на конец дерева и прыгнул. Медведь выдернул лапу. Никита спрыгнул с дерева, схватил ружье наперевес и замер.
