Таким образом, все первостепенные проблемы были решены и можно было позволить себе непродолжительный отдых.
В первую очередь – инвентаризация. Надо составить список всего, что есть у него сейчас и, в первую очередь, описать то, что случилось.
Пока он решил отдышаться и отдохнуть физически. Желательно пару дней хорошо отоспаться, т.е. спать утром сколько можно, позавтракать и сходить на прогулку. Просто прогуляться по окрестностям своего поселка и посмотреть, что его окружает, на что можно надеяться и чего ожидать.
И тут всплыла старая проблема – недостаток света. Писать в землянке хорошо. Там достаточно «тепло» и при наличии стола и “табуретки” удобно. Но мешала темнота – окна света почти не давали, “форточки” тем более. Свет из печки тоже был плох. Немного подошли бы лучины, но они требовали частого отвлечения на их замену и большой работы на заготовку.
Его стала раздражать эта постоянная темнота в землянке. Ночью еще куда ни шло, но вот днем. Открытые “форточки”, прочищенные “окна”, свет от горящих дров, очень мало давали света и скорее создавали иллюзию постоянной лунной ночи. А это утомляет. Ведь не за полярным кругом, в конце концов, он находится. Попробовал как-то попользоваться лучинами – получилось неплохо, но лучины катастрофически “таяли” и он решил оставить их на крайние случаи.
Никита вылез наружу, прихватив десяток листов бумаги, мягкий карандаш и “руководство” – как альтернатива столу. Написал десяток строчек, обдумывая каждое слово, и замерз. Пальцы уже не слушались. Так много не напишешь. Новая проблема. Надо как то ее решать. Прежде всего, конечно, надо в землянке, лежа на удобной кровати, продумать какой-то этап, решить как его сформулировать, потом в темноте, почти ощупью, записывать основные вехи, чтобы позже можно было по ним выудить из головы все, что было связано с этой вехой, а в ясный, желательно солнечный день выскочить наружу и быстро все описать.
Теперь он так и делал. И думал не только на кровати. Собирая дрова, каждый раз все дальше от “дома”, высматривая добычу, просто гуляя, он постоянно рассуждал о том, что было и как о своих похождениях написать короче и понятнее. Можно сидеть под навесом у входа, а можно развести костер. Последний вариант, хотя и предпочтительнее по удобствам, но требует много материальных затрат, в смысле, большого расхода дров. Поэтому его следует рассматривать только как резервный.
Наконец все было готово. Свою жизнь от прибытия в поселок и до настоящего момента он знал как стихотворение или, точнее, отрезок прозы, заученный когда-то в школе. «Чуден Днепр при тихой погоде…»
Порадовавшись хорошему дню, сел на чурбак за пределами навеса, положил на “руководство” чистые листки и немного задумался, припоминая с чего намеревался начать. Посидел так секунд 15 и рука с карандашом быстро заскользила по бумаге. “14 октября прибыл в поселок для оказания помощи в настройке машины, в создании которой принимал участие. В поселке никого не оказалось. Последнего жителя – продавщицу небольшого смешанного магазинчика я посадил на самолетик, которым прилетел. Остальные, в том числе фельдшер и уборщица, находились на “объекте”, подготавливая его к пуску. Переночевав на подготовленной для меня кровати, я утром спустился во второй этаж погреба. В это время на поверхности произошло какое-то событие, вызвавшее пожар поселка и окружающей тайги с последующим землетрясением…»
Однажды пришла в голову мысль, очень напугавшая его. Он вдруг вспомнил, что за все время, как прилетел в поселок, не слышал человеческого голоса и не только ни одного слова, но даже ни одного человеческого звука. Последний раз это было “счастливо”, сказанное летчиком на прощание на посадочной площадке и быстрый лепет улетавшей продавщицы. Еще раз он слышал человеческий голос, когда увидел заносимую снегом лыжню. Но это был его собственный голос, выражавший невероятный испуг. Все. Больше он ничего не слышал, кроме предсмертного крика косули, говора птиц, стрекотанья мелких животных, да недавнего воя волков. Так можно и разучиться говорить. И забыть, как звучат слова. Пройдет год, а вдруг, два, встретит он человека и не сможет с ним говорить. Надо что-то делать. Надо разговаривать с собой, думать вслух, петь, кричать. К сожалению, радио молчит.
Чтобы не разучиться говорить и не забыть, как звучат русские слова и человеческий голос вообще, решил обязательно разговаривать с собой, думать вслух, петь вслух и громко, хотя петь не умел, слухом похвастаться не мог. Песни знал особенно лирические, благодаря тому, что старые кинофильмы сопровождались хорошими песнями, часто звучавшими по радио, телевиденью и на “вечеринках”.
