Я в горшке на костре начал «жарить» дерево, которое обугливалось и превращалось в древесный уголь, переводя уйму времени и сил. Благо хватало валежника, что собирал для таких целей, заодно обрывая благодаря кремню скребку кору с березы, так получался деготь и снова древесный уголь. Просто в горшок помещалось дерево разжигался огонь (благо костровищ в стойбище хватало*, как впрочем и дров, их племя не забрало), а дальше дерево или березовая кора «обжаривались» внутри горшка. Вечерами я дергал камыш, ну или таскал глину в корзине это было по настроению и как себя ощущал, ибо глину таскать все же тяжело. Когда приходила очередь камыша, сестренка обрезала корни и сушила их возле костра. Конечно это не картошка, но в некотором смысле крахмал и даже имеются какие-то питательные свойства. При достойном запасе корня камыша, пусть и сушеного, смешать его с «мукой» сушеной рыбы можно сварить супчик или испечь хлеб. Таким вот комбикормом выкармливали коней тяжеловесов, правда из рыбы, а не камыша. К сожалению работать по лагерю сестричка уже была чуть научена старшими дамами племени, а вот на сбор корешков и прочего ее еще не брали по малолетству. Но вот обрезать корни, засушить, то было в ее компетенции. Более того, не выполнила бы задачу, получила хворостиной по заднице. Тут у нас каменный век и никто в излишнюю толерантность с детишками не играет.
Хватало* — обычно племя придя на стоянку делало солидный запас дров посылая за тем же валежником баб и детей, причем на неделю, а порой сразу на две, дабы не отвлекаться на добычу топлива. Когда уже собирались уходить простояв на стоянке весну, лето или сколько планировали дрова «выжигали» и новых запасов не делали. Ситуация немного уникальна. Семья с простудным заболеванием и может заразить, оставаться на стоянке опасно, так сказал Шаман и ему доверяют. Потому нахрена и главное зачем, рисковать и задерживаться из-за запаса дров или тем более их тащить с собой. Пришлось срываться гораздо раньше запланированного срока. Отсюда и запасы дров у соседних кострищ, там где стояли вигвамы.
Я в отличие от сестренки был немного постарше и помнил некоторые места добычи нашего племени, но охотник из меня был, как из говна пуля. Да и не брали меня еще на охоту, мордой-лица, точнее возрастом не вышел. Однако мужчины племени были не только охотники, но и торговцы, как впрочем и все остальные племена. Лагерь племени летом тут не просто так стоял. Рядом река, можно помыться и ополоснуть свои вещи, опять же доступ к воде крайне важен, люди сами на 80% состоят из воды, потому пить требовалось каждый день. Одновременно рядом горы, а там горные бараны. Опять же есть несколько мест, где выходы малахита и самородков медной руды прямо на поверхность. Правда самородки не так часто находят, оттого они в большой цене и почете, а малахит, который иссяк в мое время вообще бросовый материал. Потому самородки меди, крайне желанная находка их сверлят при помощи песка и вешают в качестве украшений и амулетов на грудь. Малахит же относительно хорошо поддается обработке. Женщины ценят бусы из него, как впрочем и мужчины, опять же амулеты от злых духов из малахита одни из самых ценных. Вот только тут нужно сделать уточнение. Ценится далеко не весь, любой и каждый, маленькие кусочки, из которых получатся слишком мелкие бусинки и амулеты просто раскиданы на плато. Их не просто не собирают, когда выход малахита достаточно крупный (для примера в музее хранится глыба в 1500 кг от автора), то из-за невозможности поднять, от большого куска откалывают. Да стараются не крошить, но все равно крошка образуется.
