Ефрем кивнул и вышел вслед за Павлом на улицу. В сотне шагах от хижины протекал небольшой ручей. На берегу этого ручья под широкой еловой кроной стояли два маленьких, приземленных сарая. В меньшем была баня с двумя помятыми цинковыми ведрами, большой печью, обложенной камнями и лавкой для сидения. На стенах висел вырезанный из дерева ковшик, полочка с каким-то самодельным едко пахнущим мылом, выщербленная старая зубная щётка, ржавый бритвенный станок, осколок зеркальца.
Соседний сарай был чем-то вроде мастерской. В нём стоял дубильный станок с распорками для вычинки шкур, на котором были натянуты длинные лески непонятных нитей. Рядом стоял стол с напильниками, молотком, небольшим топориком, ножами-скребками и парочкой костяных заготовок, видимо, под ножи. Над столом висела длинная дуга охотничьего лука, туго стянутая тетивой. Рядом с ним на стене висел кожаный колчан с десятком стрел с жестяными острыми наконечниками и чёрным оперением.
– Вот это вещь, – восхищённо сказал Ефрем и стал рассматривать лук.
– Всю зиму делал, – отозвался Павел и снял с крючка лук со стрелами. – Раньше тетиву синтетическую делал, но это не то… Рвётся быстро. Сейчас научился дубить оленьи сухожилья. Удлинил плечи лука и теперь хоть на медведя ходи.
– Можно? – спросил Ефрем и уже потянулся за оружием на стене.
– Обращаться хоть умеешь? – пожал плечами Павел.
– Второй взрослый. Ходил на кружок к одному якуту, когда в школе учился.
Лук был лёгкий и приятно лежал в руке. Ефрем вытащил из колчана стрелу и вложил в тетиву. Тукая, звонкая тетива заскрипела, неохотно прогинаясь.
– Ладно, будет ещё время поиграться, – ответил Павел. – Пойдём. Нужно баню натопить. После долгой дороги самое то.
