В тот же вечер Ефрем снова полез в подвал и достал оттуда нарезанные рёбрышки убитого Лёвы и накачанную за лето, жилистую ногу Олега.
– Друг! Это, – потряс он в одной руке рёбра, – или это? – потряс он ногу в другой.
– Убери… – подкатил глаза обессиленный Олег и отвернулся.
Ефрем не понял недовольства Олега и решил, что тот хочет что-нибудь ещё, поэтому вытащил из подвала всё мясо, которое у него было.
– Сердце? – подходил он к Олегу и тряс замёрзшим органом у его лица. – Печень. Силы даёт!
– Зачем… Зачем ты мне это показываешь вообще? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я никогда не буду это есть! Слышишь? Убери. Закопай! Выкинь, убей меня или отнеси меня домой, но прекрати издеваться надо мной! Прошу, похорони Лёву нормально, ты не заставишь меня его есть!
– Ты капризный, – сказал Ефрем после минутной паузы. – Суп из Лёвы ешь, жареного Лёву не ешь.
Олегу поплохело.
– Там же были грибы…
– И мясо… – облизнулся Ефрем.
Олег с трудом сглотнул свою слюну, которая показалась ему чрезвычайно мерзкой, и отвернул голову к стене.
– Я голодаю. Я лучше от голода сдохну, чем буду есть Лёву.
– Ел же! – раздосадованно отвечал Ефрем. – Не вкусно?
– Я не знал, что этот суп сварен на мясе Лёвы! – крикнул Олег.
– Ты капризный, – повторил Ефрем. – Надо есть. Надо много сил. За Соней пойдём – сил нет. Как это?
– Она не пойдёт. Она не дура.
– Хе-хе-хе-хеее… – снова неизвестно от чего очень хитро засмеялась из угла Лариса, перекинувшись с обглоданного черепка снова на плаценту.
– Силы надо. Силы! – сказал Ефрем, скинул в погреб всё мясо и начал рубить топором на крепком столе икру Олега.
Олег стиснул зубы до боли в висках. Его мучали фантомные боли. Ему всё казалось, что Ефрем рубит его по живому, и культи горели жарким пламенем. Когда по избушке начал распространяться запах жареного мяса, скворчащего на толстой от копоти и пригоревшего жира чугунной сковороде, Олег не выдержал. Его начало тошнить. Всё тело его содрогалось от тошноты, и только недавно съеденный суп рвался наружу, обдавая своим напором стену у кровати. Ефрем испугался. Он убрал мясо с печи, поставил сковороду на стол у кровати, подбежал к Олегу и аккуратно придержал ему голову, пока его мучали рвотные рефлексы.
– Хорошо… Ничего… – причитал тот, обнимая Олега и гладя его по слипшимся волосам на голове. – Больше не больно… Больше не плохо… Тебе тяжело… Мне тяжело. Не страшно. Не страшно. Я думал, что страшно. Мне было страшно. Потом… Это так вкусно, так хорошо… Попробуй. Будет хорошо.
– Хватит… Уйди… – бормотал Олег. – Я больше не могу.
