Однако через два года веселого, дружного и мирного сосуществования они сильно и надолго поссорились. Случилось это после того злополучного дня, когда в порядке исключения из правил я вывел ее на прогулку, но не остался с ней, а вернулся домой, оставив во дворе одну. Так я поступал нечасто- ей не нравилось гулять без хозяина и обычно она в подобных случаях, сделав все необходимое для дальнейшей жизнедеятельности, тут же возвращалась домой. Но в этот день она вернулась домой не одна. Возвращение это сопровождалось страшным грохотом и воплями, разносившимися по всему нашему обычно спокойному подъезду. Открыв дверь квартиры, я увидел следующую картину: по лестничному пролету мчалась Тайга. За ее шею была привязана веревка, к веревке- санки (дело было зимой), а следом гналась банда преследователей. Впереди несся мой пятилетний сын, а за ним остальные члены банды- соседи по двору, его друзья-одногодки. Грохот шел от санок, которые бились о ступеньки, металлические перила и стены лестничного проема, а вопли испускали преследователи. После изгнания банды и воспитательной беседы сын признался в организации преступного сообщества, имевшего целью покататься на санках, запряженных одной собачьей силой, чистосердечно раскаялся, и инцидент был исчерпан, но… Тайга не простила. С того самого злополучного дня она невзлюбила детей всех возрастов, включая школьный, рычала на гостей сына и скалила при этом зубы, что было страшно не только детям, но и некоторым взрослым, и людям, и собакам- об этом расскажем ниже. Однако детей она никогда не кусала. А с сыном Тайга примирилась, когда он был уже в классе восьмом. Тогда же он начал водить ее на прогулку. Но поначалу она никак не хотела доверить ему эту почетную функцию, и приходилось выталкивать собаку за дверь вдвоем: я толкал сзади, а сын тянул за поводок. Оказавшись за дверью, она, однако, покорялась.
4. Среда обитания, друзья и недруги.
Двор наш был просторный, с остатками древнего асфальта, бывшего ровесником дома, 4-этажной коробки довоенной постройки, и Тайга любила носиться по нему галопом, не выбегая при этом за его границы- там бегали грозно рычащие железные звери на круглых лапах. Посреди двора, напротив нашего дома, стояло еще одно строение, двухэтажный барак- общежитие работников судоремонтного завода. Позади барака расположились сараюшки жильцов дома, в которых хранилась разная хозяйственная утварь, а в погребках- соленья-варенья. Все население- и дома, и общаги,– любило Тайгу. Она никому не отказывала в желании пожать ей лапу или гавкнуть на просьбу подать «голос», или прыгнуть через палку по команде «барьер!», или сбегать за палкой и вернуть ее заказчику этой услуги. И все это- за кусочек сахару. И все любили Тайгу. Но вот она любила не всех. Она не любила детей, пьяных, кошек, ежей и одну собаку. Про детей мы уже рассказали- она не простила им удавку на шее. Далее- пьяные.. Пьяных, как и все нормальные люди, она терпеть не могла- запах, исходивший от них, непослушные ноги и непотребные звуки, сдвинутые набекрень мозги- все это резко отличало пьяного от привычного человеческого окружения нашей собаки. Она могла броситься на пьяного и укусить его,-но только в ответ на слова «какая красивая собачка» и попытку погладить, не говоря уже о попытке ударить. Тут хозяину нужны были сильные руки, крепкий поводок и хорошая реакция. Кошек и ежей она не любила, так как видела в них дичь, которая удирает (как кошка), или колется (как еж). А про одну собаку, вернее, двух, с которыми наша не сошлась характерами, мы еще расскажем.
Друзей нашего семейства она обожала. Но не всегда поведение друзей встречало одобрение у собаки. Однажды кто-то добрый подарил сыну игрушечный автомат. Два дня автомат строчил не переставая, пока не надоел ребенку, но этих двух дней хватило Тайге, чтобы возненавидеть нехорошую игрушку. Друзьям иногда хотелось шутки ради позлить собаку, потому что от постоянной доброты и обожания, исходящих от нее, иногда забывалось, что она- зверь по происхождению. И кто-то придумал в присутствии Тайги произносить слово «автомат», произносить громко , с ударением на оба «а». Собака моментально становилась зверем, скалила зубы и рычала. Когда все начинали смеяться, она, очевидно, понимала, что это шутка, и обретала свой прежний добродушный вид. А вскоре автомат нашли искореженным и нестреляющим, и он был выброшен на помойку как не подлежащий восстановлению. Подвыпивших друзей она пьяными не считала, но от их назойливой игривости- видно было- страдала и даже потихоньку порыкивала и могла ударить зубами- ударить, а не укусить, хотя от этого удара на следующий день у приставалы появлялся синяк.
Две такие разные старушки.
