Окружающий мир перестал существовать. Беркут не говорил ничего, он просто проник в мои мысли, изучая их, исследуя. Он объединил меня со стаей. Реальность замерла, даже взмахи его крыльев будто остановились на мгновение. Я не мог пошевелиться, не видел никого и ничего вокруг, лишь большие чёрные глаза беркута.
Мир ожил в ту секунду, когда одним взмахом огромных крыльев беркут метнулся к своему шамаху.
— Его глаза… — послышался шёпот собравшихся.
И каждый осознал, что произошло только что. Мне открылась тайна рода Восточного племени. Объединение случилось по воле духов. Отныне я стал единым с великими шамахами и их тотемными беркутами. Сам Есений объединил наши роды, возвышаясь невидимой тенью рука об руку с Дареном. И в следующий миг все склонили голову и преклонили колено передо мной. Раздался вой Мирного, приближающегося с севера, рык Тихого с юга и истошный крик Яра с высоты полёта. Я почувствовал сильное жжение в глазах. Они горели огнём. И поток мыслей всех окружающих роился в голове неразбираемым гулом. Резкая головная боль свалила меня на колени, и истошный крик вырвался из груди.
Все метнулись ко мне, пытаясь помочь, но они были не способны. Слишком много голосов для человеческого сознания. Слишком много душ отныне я чувствую. Моё сознание буквально разрывается на части, принося жуткую головную боль. Мне казалось, что голова буквально лопнет, глаза выжжет пламенем и мой конец уже близок. Это агония длится бесконечно. И лишь в миг, когда Мирный упёрся холодным носом в мой затылок, Тихий подпёр мягким боком, а Яр приземлился на плечо, голоса утихли. Моё сознание сосредоточилось на тотемных животных, чьи души по праву принадлежат мне. Боль затихла, жжение угасло, и я снова смог дышать.
— Это слишком непосильная ноша для столь юного шамаха, — услышал голос главы рода. — Но ты справишься. Встань же, юный Макарий, и покажи своим братьям свой сияющий взгляд!
Туман в голове рассеялся. Я снова стал чувствовать себя собой. Это объединение чуть не убило меня. Как же я справлюсь в следующем селении?
Жизнь часто готовит нас к сложностям. Спотыкаясь о преграды, мы становимся сильнее. Каждый новый урок, закаляет и учит. И возможно опыт в предыдущем селении придал мне больше уверенности, но объединение с Южным племенем прошло легче.
К вечеру следующего дня мы добрались до владений Белогора, главы Южного рода. И каково же было наше удивление, когда на границе селения нас встречали все сельчане. Люди выстроились колонной по обе стороны тропы, что вела к центральной поляне. В первых рядах стояли шамахи и любопытные детишки. Позади них мирные жители. Все с любопытством глазели на нас. Ребятня жалась в могучим шамахам, Женщины прятали глаза. Переглянувшись со своими братьями, я первым ступил на тропу, пробираясь сквозь коридор из людей. Позади, плечом к плечу, шли Мирослав и Тихомир.
Тропа вывила нас к старейшинам, которые полукругом расположились у ритуального костра. Я остановился и подле меня встали мои верные товарищи, позади закрылся коридорчик, стеной из шамахов. Первым заговорил Белогор.
— Мы приветствуем тебя, Макарий, в нашем селении, — поднялся он и подошёл ко мне. — Наши прорицатели предвидели твой приход. Нам жаль твой род. Это большая трагедия. И мы готовы вместе с тобой добиться справедливости.
И всё? Так легко? А где же вспышки, гром, пророчества? Я даже растерялся на долю секунды. Но расправил плечи и гордо проговорил:
— Мы благодарны вам. Последователи Властимира должны понести заслуженное наказание.
И вот теперь грянул гром. Пламя кострища взмыло ввысь, послышался вой волков, крики беркутов и лай лисил, тотемных животных Южного племени.
В жёлто-красном пламени костра возник образ Братислава, великого предка Южного племени. Он закрыл глаза и сложил ладони у груди, входя в транс. Так представители этого рода отпускают сознание.
Лай лисиц усилился, переходя в протяжный вой. Шамахи за моей спиной приклонили колено, и ко мне вышел тотемный лис верховного шамаха. Опустился на уровень его глаз и взгляды наши скрестился. Лис пробрался в мою голову, объединяя меня с братьями и открывая тайну рода.
Как и прежде время замерло, растягивая секунд. Карие глаза лиса отразили голубую дымку моего взора, и поток голосов вместе с нестерпимой болью ворвался в мою голову. Я согнулся пополам, хватаясь за живот и прикасаясь лбом к холодной и влажной траве. Я уже знал, что меня ожидает и поэтому, стиснув челюсть, просто терпел режущую боль в висках. Но гул становился громче. Голосов прибавлялось и легче не становилось. Рыча и стискивая свое тело руками, я ждал момента, когда боль стихнет, но она лишь росла, разрывая мозг изнутри. Не в силах больше терпеть, я завалился на бок, содрогаясь всем телом и ожидая конца. «Это слишком непосильная ноша», — вспомнились слова Миролюба. И это была последняя мысль в моей голове.
