— Не ладно, а предупреждаю! Товарищ начальник строительства поручил мне ответственную работу на важном объекте. С арматурой вы незнакомы. Надо так поставить дело, чтобы вы и обучались и работали одновременно. В хвосте наша бригада и прежде не плелась, не должна плестить и теперь. Сделать хочу я, товарищи, нашу бригаду первой на строительстве. Поняли? Самой первой на площадке комбината!
Пашка Коровкин с уважением посмотрел на десятника.
— Это очень даже нам нравится! — сказал он.
— То-то! Где спать, что есть, насчет спецодежды и остального — об этом думает за вас бригадир. Я — значит. Во время работы вы должны думать только о работе: как ее получше сделать, что нового приспособить. Так будет всем хорошо, и мы оправдаем доверие начальника строительства и партийной организации!
— Постараемся! — ответил Гуреев, почувствовавший, как земляк их на глазах у всех вырос.
Заготовка арматуры велась до этого в сарае. Ванюшков посмотрел на помещение, на станки «футура» и, покачав головой, пошел, минуя прораба Сухих, к начальнику строительства.
Там, как всегда, было много народу. Ванюшков не стал дожидаться и протиснулся в кабинет под ворчание и окрики.
— Товарищ начальник, в таком сарае люди работать не могут. Дисциплина сейчас же расшатается. Невнимание к рабочему месту завтра же скажется. Прошу перевести нас в складское помещение, что возле коксовых печей. Я осмотрел его, подходит. Потом надо поставить две жаровни, выдать людям валенки и рукавицы; у моих людей валенки поизносились, совсем жидкие стали, рукавицы на огнеупоре тоже изорвались. Хочу, чтобы мои люди одеты были соответственно.
Гребенников посмотрел на энергичное лицо Ванюшкова.
— Что еще надо?
— Надо переселить бригаду в лучшую комнату, в новый барак номер тринадцать. Легче будет работать, больше будет порядка. За то время, что мы переселялись, одни выбыли, другие прибыли. Люди перемешались.
Гребенников написал. Ванюшков спрятал бумажку в записную книжку и пошел к коменданту поселка.
Кармакчи уехал в командировку. Ванюшкова встретил помощник коменданта.
— Много вас на лучшие комнаты разохотилось! Товарищ Гребенников нашего хозяйства не знает. Распоряжаюсь я сейчас. И ко мне надо было сначала притти. А то вы сразу с начальника начинаете! — Он сделал паузу и закончил: — Комнат нет...
Ванюшков пошел к прорабу Сухих, но тот также обиделся, что к нему обратились позже всех. Всердцах Ванюшков снова пошел к Гребенникову, но его в заводоуправлении уже не было. Ванюшков завладел телефонным аппаратом и стал со злостью звонить по всем цехам. Нашел начальника на мартеновском, попросил позвать к телефону по срочному делу.
— Кто его спрашивает?
Ванюшков на секунду задержался с ответом.
— Скажи, спрашивает его сынок... Приехал из Москвы только...
Кто был в приемной, так и застыл от изумления. Через несколько секунд разговор состоялся.
— Товарищ начальник, я тут немного приврал насчет сынка... Вы не обижайтесь! Опасался, что барышни не позовут. Комнату моим ребятам не дают, распоряжения вашего не выполняют. Протереть надо комендантов с песочком!
Разговор решил дело, комната нашлась. Возбужденный успехом, Ванюшков пошел на склад отбирать койки, постельные принадлежности, получил тумбочки, гардероб. Вечером вернулись с работы ребята. До того уютно и красиво показалось им в новой комнате, что все без предупреждения пошли в коридор чиститься, переодеваться.
— Ай да Ванюшков!
— С таким бригадиром не пропадешь! — сказал Пашка Коровкин.
Бригадир провел беседу, как держать себя в быту и на производстве, потом предложил разделиться на три звена, рассказал о новом фронте работы, показал чертежи.
Приступили к разбивке. Ванюшков, хорошо продумавший метод разбивки людей, учел квалификацию, способности, сноровку и хватку каждого. К Шутихину он приставил Гуреева, не любившего смеха и шуток, на один «узел» работы не ставил говорунов или медленно работающих.
Когда все было готово, он еще раз пошел к Гребенникову. Это было поздно вечером, когда Гребенников писал ответ Орджоникидзе на его напоминание заняться подготовкой кадров эксплоатационников.
— Вы заняты, товарищ начальник. Разрешите завтра притти.
Гребенников дописал строчку и откинулся на спинку кресла.
— Завтра свои заботы найдутся. Только подожди немного. Я сейчас.
Ванюшков сел в кожаное кресло, и пока Гребенников писал, рассматривал, что было в кабинете. Он обратил внимание на столик, где лежали разные руды, на макеты цехов, на детали непонятных машин, на большую географическую карту. «Надо и мне достать карту, — подумал Ванюшков. — С картой дальше видишь вокруг себя». Потом он присмотрелся к лицу начальника и увидел, что начальник сильно утомлен. «Сколько у него забот... И ответственность какая... Очень трудная специальность». А потом он подумал: мог ли б он сам быть начальником вот такого строительства? Прикидывал, прикидывал и решил, что нет. «Если б лет пять поучился, тогда смог».
— Рассказывай, что надо.
Когда Ванюшков рассказал о своем методе разбивки людей и заявил, что ребята хотят показать «класс» на всю площадку, Гребенников выпрямился.
