— Так говоришь, сынок, перестроил бригаду по-новому, обещаешь «класс» показать? Что ж, ладно. Участок новый осмотрел? Что делать, знаешь? Чертежи получил? Разобрался в них? Станки привел в порядок?
— Участок сильно запущен, станки старые, надо заменить новыми, изготовить надо станки для гнутья тяжелой арматуры. Их у нас нет, а по чертежам видно, что придется делать тяжелую арматуру. Говорю об этом заранее, чтоб не было задержек.
— Скажешь прорабу, дадите заявку завтра.
Гребенников задумался.
— А знаешь что, Ванюшков? У меня возникла мысль: почему бы вам не заключить личный соцдоговор с лучшими арматурщиками Магнитки? Что скажешь?
Ванюшков задумался.
— Что ж, это можно. Думаю, это подтянет нас еще больше. Соревноваться ведь будем перед всем Советским Союзом.
— Распространим опыт ваш дальше. Я обещаю вам техническую помощь. Если хорошо за дело возьмемся, уверен, что не отстанем, хотя там, я знаю, есть очень крепкие ребята.
Условились, что Ванюшков обсудит предложение с товарищами и через три дня придет с ответом.
— Договор с магнитогорцами? — спрашивали ребята. — Интересно!
— А что от нас требуют? Ничего. Надо хорошо работать и все. А будем хорошо работать, оправдаем доверие, — заявил Пашка Коровкин.
— Я тоже стою за то, чтобы работать еще лучше, раз такое внимание уделяют нашей бригаде и нашему специальному участку. Дело важное!
— Да кто пойдет против! Очень даже интересно с магнитогорцами посоревноваться! — заметил Шутихин.
Подписать договор поручалось Ванюшкову. В тот день работали, как никогда. Подсчитали выработку: она составила 350 процентов!
— И везет же Ванюшкову, — сказал Яша Яковкин, прочтя в газете про новый успех товарища.
В последующие дни процент выработки не снижался, бригаду признали ударной, цехком выдал ударные книжки, в столовой выделили два столика, поставили карточку: «Ударная бригада арматурщика Ванюшкова», улучшили пищу. Договор был подписан. Требовалось показать «класс работы».
Ванюшков навертывал на палец свой чуб и смотрел, как работали его ребята. «Да, — думал он, — старыми методами показать «класс» не удастся. Надо придумать что-то новое».
И он приглядывался к тому, как ребята гнули железо, как рубили его, шла доставка сырья и отправка на участок. Ему казалось, что не все станки загружены полностью, но что если их и загрузить, они не намного дадут больше; следовало внести изменения в конструкцию станков. И он придумал особые зажимы: это освобождало с каждого станка по одному человеку; их тотчас перебросил на другие станки. Он объединил в одних руках две операции: управление рычагом и закладывание стержней в штыри; вместо четырех человек на станке могли успешно работать два человека. Молчаливый Гуреев предложил простое устройство на рубке арматуры: приладил резак с рельсом, и это почти вдвое увеличило производительность рубщика. Позже Ванюшков внес еще одно нововведение на вытяжке проволоки: приладил у лебедки тормоз, — и один человек освобождался.
Опыт Ванюшкова перенесли на другие участки.
— Не подводим вас, товарищ начальник? — спросил Ванюшков Гребенникова.
— Не подводите. Арматуру заготовили. Теперь покажите «класс» на вязке!
— Постараемся!
Вязать арматуру требовалось в тепляке — это всем пришлось по духу, но работа пошла со скрипом. Ванюшкова бесило, когда не успевали во-время подать платформу, сердило отношение некоторых плотников: опалубку ставили они кое-как; при такой опалубке вязать арматуру было вдвое тяжелее. Ругался с бетонщиками, видя, как красиво увязанная ребятами арматура обивалась в сторону, перекашивалась.
— Глаз у вас нет, что ли? Неужто и себе, если б избу строить довелось, вот так косил бы своим чертовым глазом вбок?
Но и при всех недостатках бригада с каждым днем повышала выработку, и к Ванюшкову подбрасывали на учебу людей.
— У нас в бригаде как бы школа! — говорила Дуняша брату.
В пять часов вечера ребята собирались в мастерскую и усаживались на станках. Проводилась «пятиминутка»: отчитывались за дневную работу звеньевые, каждый мог внести предложение, пожаловаться на неполадки.
— Надо подвезти за ночь арматуру, а то завтра стоять будет звено! — говорил Пашка Коровкин, хорошо понимавший, что от чего зависит в работе.
Шутихин жаловался на плотников, не сделавших к концу дня опалубки, Гуреев — на бетонщиков.
Ванюшков, не спеша, делал пометки в блокноте, переспрашивал, отвечал, давал указания. После «пятиминутки» уходил к прорабу Сухих, который в последнее время старался во всем итти бригаде навстречу.
Часам к семи рабочий день Ванюшкова заканчивался. Жил он отдельно от ребят, — так, ему казалось, можно лучше сохранить свое влияние на бригаду, избежать фамильярности, которой не терпел.
