- Стараюсь. А разве нет ничего, чем можно помазать под носом?
- Это дерьмо ничто не перебьет. Я пробовал брызгать на маску женскими духами, толку ноль, зато подруга стала ассоциироваться с секционной. Заставил сменить на другие, - член не вставал, хоть убей. - Макс молчит какое-то время, затем улыбается. - Егор тут недавно пришел довольный, «Что за повод?» спрашиваю, «Да у телочки одной день рождения, подарок дарил», «Что за подарок?», «Ершик унитазный» говорит и «гыгыгы» весь такой. В какой-то книге очередной прочитал, что подарок должен быть неожиданным, не важно, насколько он дорогой. «Молодец» - говорю, - «теперь каждый раз, счищая говно, она будет думать о тебе». Бедолага аж позеленел, отпросился у Бини, побежал забирать обратно.
Я пытаюсь улыбнуться, взгляд невольно возвращается к грязному раздувшемуся лицу. Не в силах смотреть на него, закрываю глаза.
- Мне кажется, я не вынесу этого, Макс.
- Не распускай сопли, скоро втянешься.
- Сомневаюсь.
- Ну, что интересного расскажете? - в зал входит Биня.
- Вкратце: ЧМТ с переломами свода и основания черепа. - говорит Максим. - Мелкопузырчатая пена в дыхательных путях, а также отверстиях рта и носа отсутствует. Похоже, скончался он не в воде. На затылочной части многочисленные кровоподтеки и ссадины, возможно, его волокли перед тем как сбросить в водоем.
- Понятно. Что с желудком и кишечником?
- Пока не вскрывали.
- Ну так вперед. Стас, не хочешь попробовать?
- Нет, спасибо.
- Ты какой-то хмурый сегодня. Все нормально?
- Угу.
- Ну смотри. - говорит Биня и выходит из секционной.
- Правда нормально? - спрашивает Макс. - А то не стесняйся. - кивает в сторону утопленника. - Расскажи товарщу, как тяжело тебе приходится. Его, кстати, неплохо бы обратно перенести, Мань, подсоби, а? Я опаздываю страшно.
- Ага, щас. - отвечает Маня и начинает утробно гоготать.
Всегда было интересно, откуда берется эта веселость у толстух? Чем питается? Я никогда особо не жаловал жиробасов, как образчик необоримой лени и наплевательского отношения к себе, но быть толстым мужиком - это полбеды, с возрастными тоже все ясно, молодая толстая баба же - явление за пределами моего понимания. Взять ту же Маню. Если и отважился какой-нибудь смельчак свернуть горы (в прямом смысле) и заправить своего червяка куда надо, то было это не иначе как в полуобморочном от количества выпитого состоянии этак декаду назад. Что тут веселого, казалось бы? Ан нет, с утра до ночи веселятся. Или это замаскированные рыдания? Попытка привлечь к себе внимание? Самое странное, что очень редко за этим гоготом можно услышать фальшь. Похоже, им и вправду весело. Загадка.
17
Воздух поражает восхитительной прохладной свежестью, настолько сладостной и желанной, что я решаю не спускаться в метро на ближайшей станции, а дойти до следующей. Незнакомое состояние… Лень думать, лень чувствовать. Хочется просто идти, бесконечно долго, не встречая никого, ни на что не глядя.
Под конец смены отвращение и тошнота сменились неприятным, тревожным чувством, рассеявшись на воздухе, оно вновь начало подступать по мере спуска в метро. Подземка напоминает преисподнюю, всасывающую и изрыгающую души одновременно. Трупная вонь, тщетно соскабливаемая мной в душевой Бюро, усиливается с каждым метром, ни на секунду не покидает ощущение, что на меня кто-то косо смотрит. На середине маршрута, женщина, несколькими минутами ранее севшая рядом, поднимается и пересаживается на другое место.
По пути домой я заглядываю в магазин и покупаю проволочную щетку и кусок хозяйственного мыла, которыми поочередно тру себя в душе. Позже состояние становится значительно хуже, облупившийся, в желтых потеках потолок начинает напоминать рыхлую кожу утопленника. Едкое, гнусное пламя разъедает изнутри грудную клетку, пробирается к гортани, отдаваясь в руках и ногах, сердце колотится. Боюсь смотреть в темноту прихожей, не дает покоя смутная уверенность, что через секунду в ней начнут проступать очертания... В попытке унять сердцебиение, я вспоминаю как маленьким мальчиком, проснувшись среди ночи, дрожал от страха, вспоминая прочитанную накануне повесть «Красная Рука, Черная Простыня, Зеленые Пальцы». Не смешно ли? Нет, мне совсем не до смеха. В парах сомнамбулического безумия, в окружении призраков гниющих тел, порванных, разбитых, обезображенных лиц, я вопрошаю в пустоту: «Какого х-я?». «КАКОГО х-я?!»
18
«Какого х-я?» - раздается за двумя картонными прослойками стен. Шаги по коридору. Стук в дверь. Не мою.
- Да? – я узнаю голос лысого парня в майке.
- Олег, это ты сейчас сморкался в раковину на кухне? – дядя Миша.
- Да, но… Я спешил, а ванная занята была.
- Ну так может ты теперь и ссать в нее будешь, коли туалет занят?
Я почти физически ощущаю как к горлу лысого подкатывает неприятный горький комок.
- Еще раз повторится что-нибудь подобное, я подниму вопрос о твоем выселении. – подчеркнуто строго и деловито, как учитель ученику, произносит дядя Миша.
- Это каким образом? – с вызовом спрашивает Олег.
