Эдуард Геннадьевич, мужчина средних лет, с намечающейся лысиной, поправил съезжающие с носа очки и пригласил Василису в кабинет. Никита ободряюще кивнул, еще раз сжав ее руку.
Место на ее ладони, по которому легко скользнули его теплые длинные пальцы, все еще горело, когда она вместе с мамой зашла в кабинет.
Сначала доктор внимательно изучал медицинскую карту так, словно впервые видел ее. Потом что-то записывал в компьютер и задавал уточняющие вопросы. И наконец началась самая неприятная часть: осмотр. Руки Василисы дрожали так, что она даже снять носки не могла. Мама с готовностью пришла на помощь. Мягко приподняв ногу дочери за щиколотку, она осторожно стянула белый носок, но даже это легкое движение причинило дискомфорт.
Врач бросил взгляд на опухшую ногу и его брови сдвинулись к переносице. Он задумчиво почесал бородку, и сердце Василисы сжалось.
– Все плохо? – спросила она предательски дрогнувшим голосом.
– Не думаю… Но точнее скажу после полного осмотра и снимка. Будет неприятно.
Было не просто неприятно. Лодыжку пронизывало колючей болью при каждом прикосновении. Зажмурившись, Василиса отвечала на вопросы врача.
– В целом, все понятно, – сказал он. – Снимок лишь подтвердит мои предположения. Пока это только растяжение, но достаточно сильное. Продолжать тренировки – большой риск.
Врач продолжал говорить, но Василиса слышала только отдельные слова, обрывки фраз. Мозг отказывался воспринимать информацию, в голове пульсировала единственная мысль: «На сколько дней он меня отстранит?».
Когда врач закончил говорить, в голове у Василисы царил полный хаос. Она по-прежнему не могла сосредоточиться, все вокруг словно плыло. Казалось, она вот-вот отключится, и мир поглотит темнота.
– Повторите, пожалуйста, – попросила Василиса, не поднимая глаз.
– Отстраняю вас на неделю. Нужно пройти дополнительные обследования, и, в любом случае, потребуется снимок, чтобы подтвердить диагноз.
– Нет-нет-нет! – запричитала Василиса. – У меня матч через две недели…
– И ты успешно его отыграешь, если будешь следовать рекомендациям, – бесстрастно закончил врач.
Никита сидел рядом, потягивая уже второй кофе из картонного стаканчика. Он не вмешивался, не пытался задавать вопросы, но его присутствие помогало ей не расплакаться. Мама после приема у врача, умчалась на работу, а Никита с Василисой, несмотря на то, что успевали на третий урок, в школу не пошли. От мыслей о том, что она неделю не сможет играть, становилось тошно.
– Значит, приглашение я не получу, – еле слышно прошептала Василиса, ковыряя ногтем лавку.
Уже полчаса они сидели в Центральном парке культуры и отдыха и смотрели, как кружатся кабинки колеса обозрения.
– Откуда столько пессимизма? Нога немного восстановится, и ты сможешь в полную силу отыграть матч.
– Но без нормальных тренировок я не справлюсь…
– Во-первых, не ты, а мы. Ты что, не веришь в мой профессионализм? Да я за неделю из тебя звезду баскетбола сделаю, – толкнул ее плечом Никита.
– Я не смогу, – сказала она.
Ее голос стал хриплым от сдерживаемых слез.
– Сможешь, – отрезал Никита. – А теперь пойдем кататься. Другие любуются красотами Волгограда, а мы что, хуже?
По щеке Василисы скатилась слезинка, и она вытерла ее тыльной стороной ладони. Никита поднялся первым. Одернул рубашку, смахнул невидимые пылинки с джинсов, пригладил волосы. Когда на них падали отблески солнца, они становились светлее, приобретали золотистый оттенок.
– Слишком долго на меня смотришь. Ослепла от красоты? – не удержался он от подколки, закидывая в рот очередную пластинку мятной жвачки.
– Ты неисправим.
– Какой есть.
Его протянутая ладонь показалась ей спасательным кругом.
Кабинка предательски раскачивалась. С колеса обозрения открывался потрясающий вид на город – такой, что просто дух захватывало. В приоткрытое окно залетал ветер, прохладный и свежий.
– Интересно, какая здесь высота… – пробормотала Василиса, разглядывая уплывавший вниз город.
– Пятьдесят метров, – ответил Никита.
Василиса закусила губу.
Он спокойно откинулся назад, привалившись спиной к стеклу кабинки. Его занимали вовсе не потрясающие виды на город, он внимательно смотрел на Василису.
– Боишься высоты? – поднял бровь он.
– Скажем так, я не фанатка острых ощущений.
Василиса мертвой хваткой вцепилась в железное сиденье. Кабинка поднималась все выше.
– Красиво, правда? – Никита указал рукой на город, раскинувшийся у них под ногами.
Василиса кивнула, но не могла произнести ни слова, поглощенная зрелищем. Волгоград лежал перед ней как на ладони – Волга, центр города, собор Александра Невского, купол планетария… Внизу, словно крошечные точки, сновали люди, небо было затянуто бархатным покрывалом облаков.
Василиса смотрела на маленькие домики, на блестящую поверхность воды, но в голове крутились совсем другие мысли. Воспоминания о днях, проведенных с Лебедевым, полных смеха, шуток и непринужденных разговоров, сплетались в один большой клубок волнения, трепета и каких-то новых, странных, необъяснимых чувств. Кабина медленно вращалась, ощущение полета над землей завораживало.
