– Ты не ответила, – уже громче сказал Никита. – Как тебе кино?
– Кхм… неплохо, – откашлявшись, ответила она. – Очень… занимательно.
– Знал, что тебе понравится, – самодовольно произнес нахал, ясно давая понять, что он в курсе: актерская игра и история судеб девушек в СССР – последнее, о чем Василиса думала в последние два с половиной часа.
Лебедев вскочил и начал убирать со стола коробки из-под попкорна и чипсов. Они с Петей выключили проектор, расставили по местам пуфы и столики – теперь можно было уходить.
День уже перевалил за половину, апрель радовал теплой и солнечной погодой. Компания медленно двигалась в сторону набережной. Косые лучи солнца заставляли жмуриться, отражались в Волге.
– Василий, я не понимаю почему ты до сих пор не посмотрела, как мы разнесли «Орлов»! Наша с Никитосом совместная работа на паркете… Это нужно видеть! А как он забросил мяч с сиреной! Катюха сказала, что комментатор на трансляции орал, как сумасшедший: «Вот это бросок! Девятый совершает баззер[15], достойный лучших игроков высшей лиги!»
– Трибуны просто разорвало! – поддержала Катя.
– Все-все, ребята, хватит, не то он сейчас лопнет от чувства собственной важности! – запротестовала Василиса.
– Не понимаю, что тебе не нравится, – ответил Никита. – Если бы ты посмотрела матч, была бы такого же мнения. Может, я наконец дождался бы добрых слов от ледяной принцессы…
– Я тебе сейчас покажу ледяную принцессу, – вспыхнула Василиса и подскочила к нему.
Никита, уклонившись от первого тычка в спину, тут же припустил по набережной. Василиса гналась за ним, но отставала – боль в ноге не позволяла бежать в полную силу. Никита, хохоча, обернулся, но увидев, как она хромает, остановился.
– Сдаешься? – крикнула она, приближаясь.
Он отступил, не давая схватить себя. Василиса сделала еще несколько выпадов, от которых тот, медленно пятясь, уворачивался.
– Нет,
– Незачем! Я бы догнала тебя и с больной ногой.
– Не сомневаюсь.
– Тогда признавайся, что сдаешься.
– Ладно-ладно, – Никита поднял руки. – Сдаюсь, ты победила.
– Так-то лучше, – довольно кивнула Василиса.
Она легко пихнула его кулаком в бок, Никита положил руку ей на плечо. Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь сильнее прижал ее к себе, а затем быстро наклонился и, закинув ее себе на плечо, побежал вперед под улюлюканье Пети. Морозова попыталась устремиться за ними, но Петя удержал ее.
– Отпусти! – колотила руками по широкой спине Василиса. – Сейчас же!
– Сначала признай, что победил все же я!
– Мы даже не соревновались!
– Нет, соревновались! И ты меня не догнала, а вот я тебя – да.
– Но я не убегала! – продолжала вырываться она.
– А я все равно тебя поймал.
Никита перешел на шаг, но легче от этого не стало – одной рукой он принялся щекотать Василису. Легкими движениями пальцев он задевал ее ребра, заставляя мурашки мчаться по коже толпой.
– Хватит! Отпусти! – взмолилась она.
– Ты знаешь, что надо сказать.
– Пожа-а-алуйста, – захныкала Василиса.
– Не-а.
– Ладно-ладно! Ты победил!
Хмыкнув, Лебедев наконец прекратил экзекуцию и осторожно поставил Василису на ноги, придержав за талию.
– Легкая победа, – усмехнулся он.
– Посмотрим, как ты выстоишь против меня на площадке, когда мы начнем тренировки, – грозно сказать Василиса, но не удержалась и улыбнулась в ответ.
Чувствуя себя пусть и идиотом, но идиотом счастливым, Никита поднимался по лестнице к себе домой. Василиса наотрез отказалась, чтобы он провожал ее до квартиры, у подъезда они все не могли расстаться и за разговорами не заметили, как прошла четверть часа. Договорились начать тренировки, как только Василиса получит заключение врача. Она надеялась, что ее отстранят всего на несколько дней, и она успеет подготовиться к матчу.
Подойдя к квартире, Никита обнаружил, что дверь не заперта. Сквозь небольшую щель на лестничную площадку лился желтый свет, слышалась громкая музыка. В душу закралось тревожное предчувствие.
Не снимая кроссовки, Никита прошел в гостиную. Музыка гремела так, что стены дрожали. В кресле, опустив голову на грудь, спал отец. Его руки безвольно лежали на подлокотниках кресла, на рубашке коричневели пятна неизвестного происхождения (Никита искренне надеялся, что это соус). На полу лежала открытая бутылка виски, янтарная жидкость вытекла на пол, образовав лужу. От запаха спиртного тошнило. Поморщившись от отвращения, Никита выключил надрывавшийся телевизор. Наступила звенящая тишина. Он настежь открыл окна, впуская в комнату прохладный вечерний воздух. Взяв двумя пальцами бутылку за горлышко, он отправил ее в мусорную корзину. Набрал в ванной ведро воды, взял швабру и начал вытирать вонючую лужу на полу. Отец все еще не реагировал, видимо, был слишком пьян.
