Пока Настя ставит на столик блюда, я листаю журнал для девочек-подростков, найденный в стопке рядом с одним из матрасов. Заголовки статей словно впитали в себя всю мирскую скорбь: «Когда нравятся двое парней», «Родители до сих пор считают тебя дошкольницей», «Комплекс отличницы», «Идеальная поневоле»…
— Нашел что-нибудь интересное?
— Своеобразная вещь. — читаю раздел «Вопросы». — И люди в них своеобразные работают.
— Это почему?
— Потому что, во-первых, на свете очень мало вещей неприятнее подростка, а во-вторых, я не понимаю как это можно воспринимать всерьез: «Мои родители круглосуточно не дремлют», «МЧ забыл поздравить с ДСВ»… И ответы, ответы! «Саша, ты права!», «Софья, так держать!», «Милена, это очень важно!». Могу поспорить, они там либо ржут в голос, либо вообще в ус не дуют. Напишешь им «Привет, я Ира, мне 13 и у меня седой лобок, что делать?», в ответ будет «Ира, ты права, лобок — это очень важно, так держать!»
Настя пытается сдержать улыбку.
— Подростков можно и нужно воспринимать всерьез, это очень непростой период в жизни, вспомни себя.
— Да-да.
Она вдруг становится совершенно серьезной.
— Уровень подросткового суицида растет из года в год, в том числе из-за такого вот к ним отношения. Безответная любовь, чувство ненужности и отчужденности, отсутствие жизненного опыта и сил бороться, — для тебя все это может быть смешно, но для них нет. И люди, думающие о подростках и умеющие разговаривать на их языке, редакторы журналов, подростковые психологи, — большие молодцы, они помогают справиться, поддерживают их в это сложное время.
Воцаряется тишина.
— Я не верю в психологию. — говорю зачем-то.
Настя равнодушно смотрит в окно. Я начинаю опасаться, что перегнул палку и из интересного собеседника в ее глазах превратился в зануду. На душе становится тревожно.
— Я не хочу сказать, что психология не состоятельна как наука, определенный толк от нее может и есть, но терапевтический эффект в подавляющем большинстве случаев достигается не благодаря каким-то там особенным познаниям психолога, а банальной возможностью для пациента выплеснуть все дерьмо из себя, чего он раньше не делал. Психологи в массе своей — платные жилетки, которые лучше чем бесплатные знают в каких местах нужно кивать.
Настя переводит на меня заинтересованный взгляд. Ура.
— Интересная теория.
— Кроме того, — продолжаю я. — среди врачей самый высокий уровень самоубийств, особенно среди врачей-женщин, в том числе психиатров и психологов. Для врачей-мужчин показатель самоубийств вдвое превышает среднестатистический, а врачей-женщин — втрое. Как люди могут помогать другим, если они не в состоянии помочь самим себе? Только если их помощь заключается в изображении интереса и монотонном гундении заученных фраз.
— У меня в пятницу друзья собираются, — говорит она, накладывая мне в тарелку мяса и маринованных грибов. — Посидим-пообщаемся. Приходи, если сможешь. Буду рада.
От неожиданности предложения я впадаю в кратковременный ступор. Сердцебиение учащается. Чувствую, как краска разливается по лицу.
— Хорошо. — отвечаю я, стараясь не выдать себя, но дыхание предательски срывается. — Спа-кх-сибо.
«Привет!
Извини, солнце, в последнее время много возникает вопросов, требующих решения, не всегда хватает сил сесть и спокойно написать как дела.
Ситуация пока непонятная, не уверен, что смогу приехать в ближайшее время, но все возможно. Как только начну понимать по срокам — сразу напишу.
Из новостей — открыл новое место для отдыха после трудовых будней — целая улица с диско-барами и кучей народа каждые выходные, называется Думская, Мекка для всех, кто достаточно пьян и весел и хочет быть еще пьянее и веселее. Встретил новых интересных людей…
Если ты когда-нибудь приедешь в Питер, мы с тобой обязательно сходим:)
В остальном все как прежде.
Скучаю.
Надеюсь, до скорой встречи!
