– Павел Фёдорович, я понимаю, что душой вы не можете смириться с вашим положением. Но вы же не Коля, включите свои мозги и убедитесь, что мы с вами одновременно жить на этой планете не сможем. Если я отдам вас милиции без материалов на пожизненное заключение, вы вернётесь, и мне конец. А зачем мне это? Мне много проще вас сжечь, и никто ведь никогда не узнает, что с вами стало. Пропали без вести на просторах Таймыра. И всё. Так что выбирайте: или вы расписываете всю вашу преступную деятельность, или сгораете.
– Олег Иванович!
– Всё! С вами я пока прекращаю дискуссию, а вот с Колей я поговорю отдельно. Коля помоложе вас, тяга к жизни у него сильнее, и он поможет мне в сборе оснований для вашей посадки. Не так ли, Коля?
Коля что-то замычал, готовый упасть в обморок. Олег Иванович отвязал его от бревна и помог ему слезть.
– Ба! Коля, да ты никак в штаны надул? Ничего, на ветру скоро просохнешь. Пошли-ка вон к тому ветряку.
Олег Иванович провёл очумевшего Коляна к восточному ветряку, усадил его на землю и привязал к опоре.
– Скажи, Коля, ты жить-то хочешь?
Колян не ответил. Голова его готова была взорваться. Признаваться в своих делах, как требует этот чокнутый старик, было противно его существу до предела. И с перспективой сгореть он смириться тоже никак не мог. Наступил ступор.
– Вижу, что хочешь. Оттого тебя и клинит. Но ты подумай, подумай, как следует. Отсидишь своё, выйдешь и заживёшь, как человек. Деньги у тебя будут… О матери подумай. Как, кстати, Мария Ивановна поживает? Ты ей хоть помогаешь чем?
Колян встрепенулся. Откуда он знает, как звать его мать? Он что, волшебник? Олег Иванович посмотрел на ошеломлённого Коляна с хитрым прищуром.
– Наследство-то большое ожидаешь? Что там в Пензе Борис Моисеевич тебе говорил?
Колян был на грани потери сознания и готов был поверить, что всё это ему снится. Может ли наяву случиться такое, чтобы этот таймырский отшельник знал и его мать, и Бориса Моисеевича?! Тем более, что всё это держится в секрете, и даже Лопата ни о чём не догадывается.
– Ну что ж ты молчишь, Коля? Ответь по-родственному. Мы же с тобой, как-никак, двоюродные братья.
Колян стал задыхаться, не перенеся вал свалившихся на него потрясений.
– Но-но, Коля. Ты же вроде не слабак и не баба. Успокойся. Сейчас я тебе воды принесу.
Олег Иванович поспешил к дому. Лопата, видя, что Колян тупо раскачивает головой, а хозяин станции несёт ему воду, решил, что Колян обезумел от аргументов хитрого старика, припёршего, похоже, Коляна к стенке. “Лопате” стало тоскливо. Никогда он ещё в такое безвыходное положение не попадал. “Если Колян расколется, а этого вполне можно ожидать, то плохи мои дела” – решил он.
– На, дорогой кузен, попей водички, да очухайся. Тебе-таки повезло, не то что твоему шефу.
– Что-то я ничего не понимаю. Вы что – тот, кто ищет наследников?
– Да, Коля, именно так. Моя мама Марфа Епифановна Синельникова и твой батюшка Каллистрат Епифанович Синельников были родными братом и сестрой. У тебя мать вот осталась, а я круглый сирота. Но под старость лет решил я поискать родственников – куда же мне деньжищи-то свои девать? Не отдавать же всё на благотворительность, если где-то какая родня осталась. Вот так я тебя и нашёл, Колюня. Но радости от этого, извини, как-то мало. Единственная родная душа на земле, и тот бандит…
– Так, может быть, не надо родственника-то убивать?
– Ишь ты, как запел. А я ведь и вправду не хочу ни тебя, ни твоего шефа убивать. И не убью, если только не вынудите меня пойти на это.
– Да мы не будем вынуждать…
– А чтобы не вынудить, надо честно и доказательно сообщить о всех ваших преступлениях за последние годы, чтобы честно сесть и отсидеть положенное.
– Да не было никаких преступлений…
– Да-а, Коля, и в кого ты такой тупой уродился? Мы же одной крови, я вроде нормальный, а ты-то почему дурак?
– Да честно…
– Ну что ты несёшь?! Вы же пришли сюда с намерением отобрать у меня деньги и потом утопить. Ведь не оставили бы вы меня живым ни за что – я бы сразу заявление на вас подал. Ну ты дурак, так твой шеф-то уж сообразил бы, что безнаказанно отобрать деньги, не убив меня, нельзя. Ну, доходит до тебя?
Колян понуро кивнул головой.
– То есть, вас уже можно сажать за покушение на убийство. А покушение на преступление карается одинаково, как и само преступление. Так было покушение, или нет?
Колян замолк, не в силах отрицать и признаться.
– Слушай, Колюня. Тебе надо во всём чистосердечно признаться. И про шефа твоего всю правду выложить. Ведь он же главарь вашей банды. Только тогда ты не вынудишь меня тебя сжечь. И сделать это надо, как можно быстрей, чтобы я вызвал милицию, пока те двое вас не хватятся. Они где, кстати, вас поджидают?
– Ну там, где Вента в Тарею впадает.
