Колян пришёл в себя, с трудом распрямился и истерически разразился пулемётной очередью нецензурных слов и междометий.
– Остынь, Колян. Криком делу не поможешь.
– Так что делать-то, шеф?
– Выжидать. Мочить нас дед сразу не станет. Да и вообще, это нам не грозит. Дед хочет сдать нас ментам. Но сдавать-то нас не за что. Мы же ему ничего не успели сделать. Ну вызовет наряд, ну заберут нас. Так ему же самому и попадёт за ложный вызов. А залететь сюда на вертушке немалого стоит.
– Так что, ему придётся нас отпустить?
– Будем надеяться, что он образумится и поймёт глупость своего положения.
– Ну да. С его стороны было бы самой большой глупостью нас освободить. Я же ему сразу кишки выпущу.
– Вот и я боюсь, что он догадывается о цели нашего визита и едва ли нас отпустит. Твой дружок в Дюссельдорфе мог ему что-нибудь наклепать?
– Да нет. Ванька сам понятия не имеет, что мы сюда собрались.
– А о других делах твой Ванька догадывается?
– Ну так… Скорее всего, да. Но он никого из наших клиентов до сих пор не предупреждал. Это точно. И деньги берёт, хоть и кочевряжится каждый раз.
– Как же этот дед смог нас так не по-детски оглоушить? Он явно нас поджидал. Это значит, что кто-то его предупредил.
– Блин! Да кто же эта гнида?!
– А тебе ничего в голову не приходит?
– Ума не приложу!
– А может быть, Колюня, ты тут зимой так наследил, что твоё новое появление здесь ментов или ещё кого насторожило? Вот его и могли предупредить.
– Да нет, что вы! Я же всё сделал аккуратно. Да и с теми, с кем я базарил зимой, мы сейчас даже издалека не виделись.
– Но как бы то ни было, дед нас стопудово ждал. И не просто ждал, а знал, зачем мы сюда идём.
– Пока вы в отключке были, он о других спрашивал и про отклонение от маршрута говорил. Блин, он всё знает!
– Ну-ка, ну-ка? Как это было?
– Ну, всё, говорит, я о вас знаю. Где, говорит, остальные двое? И маршрут, говорит, я ваш знаю.
– Вот влипли!
– Так что же делать, Павел Фёдорович?!
– Прежде всего, не психовать. Выжидать. Может быть, те двое догадаются на выручку прийти… Хотя вряд ли. Надо как-то самим ловить момент.
– Ну, а если не поймаем, что тогда?
– Скорее всего, он сдаст нас ментам, ну а там мы уж как-нибудь отбрешемся. Заруби на носу: мы пришли сюда посмотреть на его станцию, что я хочу инвестировать в ветроэнергетику и хочу посмотреть, как работают ветряки на Таймыре. А внезапно мы к нему пришли, чтобы сделать сюрприз ко дню рождения. Вот на этом стой, как пономарь, и мы в ментовке отмажемся. А дед ещё и в дураках останется. Его могут упечь за незаконное лишение свободы. И я постараюсь, чтобы обязательно упекли, да на полную катушку.
– К ментам не хочется…
– Для нас сейчас и менты в радость, Коля.
– А зачем это он нас на эти брёвна усадил?
– Ну так же мы никуда не убежим. А на воздухе нам даже лучше. Тебя не тошнит?
– Есть малёк. Это от отравы?
– Конечно от неё.
– Эх, блин. Хоть бы какой подарок иметь с собой для отмазки. А то, в самом деле, у нас кроме шоколадки да наручников ничего нет. О! Скажем, что везли ему хорошую видеокамеру, да в речке утопили нечаянно, вот и остались без подарка.
– Молодец, Коля. Так, скажем, что на том большом озере была сильная качка, и камера свалилась за борт. Чуть сами не утонули. И запомни – на озере Сожаления. Про озеро Радости надо пока забыть.
– Да, подходящее название у озера. Утопили камеру и сожалеем.
– Запоминай дальше: видеокамера марки “Sony”, я привёз её из Италии в июне. Купил специально для Дудинского. Камера дорогая, за тысячу евро.
– А зачем нам наручники?
– А тоже подарок. Шуточный, с юмором. Мол де полезная вещь. В хозяйстве пригодится.
– А что? Вполне клёво.
– Вот так и тверди всё время, и, увидишь, ничего нам не будет. Штрафанут за уклонение от маршрута, и все дела.
– Так что, плакали наши денежки от дедушки?
– Да, похоже, что в этот раз у нас облом вышел. Хотя, может быть, дедуля как-нибудь лопухнётся, и мы ещё своё возьмём.
