Имя Олега Ивановича было знакомо районной администрации с весны прошлого года. А началось всё с более чем странного письма из Красноярска, из канцелярии самого губернатора. Письмо адресовалось главе администрации, и в нём настоятельно рекомендовалось посодействовать Олегу Ивановичу… Просьбы оказать содействие тому или иному гражданину нет-нет, да встречаются в письмах сверху, и ничего странного в них нет. Но вот в случае с Олегом Ивановичем всё было как-то очень уж странно. Заместитель губернатора рекомендовал, причём, настоятельно рекомендовал оказать не просто содействие, а полнейшее содействие какому-то неизвестному кандидату наук, частному исследователю Заполярья, из – подумать только! – Пензенской области в строительстве научной станции посреди тундры севернее гряды Бырранга. И – самое удивительное – в скорейшем получении всех необходимых согласований. Поначалу письмо из Красноярска было воспринято как чей-то розыгрыш и едва не оказалось в мусорной корзине. Мыслимое ли это дело, чтобы некий частник, проживающий в благодатной Пензенской области, добровольно забрался к чёрту на рога – в продуваемую всеми ветрами тундру, потратившись к тому же на строительство обитаемой станции?! Да и фамилия этого чудака была более чем подозрительная – Дудинский. Ну ясное дело, что всё это хохма. Но после уточняющего звонка из администрации в канцелярию губернатора подозрения отпали, а чудачество Олега Ивановича даже нашло некоторое понимание: если денег куры не клюют, то почему бы и не почудить. Вскоре объявился на связи и сам Олег Иванович с проектом своей станции и с сертификатами на новый стройматериал из Чехии – несущую панель-сэндвич из плит ОСБ и пенополистирола. Завязалась переписка и начались телефонные переговоры. Поначалу новинка из Чехии была встречена в штыки – не безумие ли затевать строительство на Крайнем Севере из столь лёгкого и хрупкого материала? Первая же пурга такой дом расшмотает. Но Олег Иванович, оказавшийся красноречивым рассказчиком и обладавший, как оказалось, лёгким пером, довольно быстро убедил сомневающихся в том, что только из такого материала и надо строить дома на Севере – ведь именно из подобных панелей строят себе дома канадцы и жители Аляски, а чехи избрали их для строительства своей научной станции в Антарктиде. Ну, раз такой дом стоит аж в Антарктиде… И районная администрация взялась за подготовку необходимых формальностей с энтузиазмом и от чистого сердца – Олег Иванович даже и не намекал на взятку.
Олег Иванович вышел из гостиницы в лёгком волнении. За свою долгую жизнь он испытал много радостей и разочарований. Его трудно было уже чем-нибудь удивить, и он постепенно разучился волноваться. А тут, поди ж ты, и пульс зачастил, и дыхание стало глубоким. В грудь задувал холодный ветерок с Енисея, словно припоминая, что здесь север, зима не за горами, и поговорка “Солнце светит, но не греет” относится именно к этим краям. “Надо же, именно здесь я пришёл на этот свет. М-да… А здесь в общем-то ничего, жить можно. Даже вон цветочки на клумбах растут. Только вот небо какое-то бледное”, – подумалось ему. Пройдя квартал, он остановился и огляделся. “Где-то здесь был роддом, в котором родился я и в котором умерла моя мама. Нелёгкая, видать, была у неё судьба, и попала она на этот край земли наверняка не по своей воле… Возможно, на том же кладбище покоится и мой неизвестный отец. Кто они были, мои родители? Никогда этого не узнать”, – пронеслось у него в голове.
Приподнятое волнение сменилось слегка щемящей грустью и апатией. Прохожие, невольно обращавшие внимание на осанистого незнакомца с пышной седой шевелюрой, могли видеть перед собой человека, углубившегося в сложные расчёты. В действительности же им овладела полная отрешённость от всего. Все его чувства притупились, и он размеренно вышагивал, словно лунатик. Очнувшись от забытья уже в вестибюле административного здания, он не сразу сообразил, зачем он там оказался. Он потряс головой, словно пытался буквально стряхнуть с себя наваждение, и решительно двинулся вперёд.
В администрации его приход был встречен с нескрываемым любопытством. Словно по делам, в кабинет заглядывали сотрудники из разных отделов, чтобы только взглянуть на новоявленного Амундсена [11] или Нансена [12] . Видя перед собой не пышущего удалью молодца в рассвете лет – только таким можно было себе представить покорителя тундры, а грузного старика, явного пенсионера, посетители единодушно приходили к выводу: чокнутый чудак. Когда Олег Иванович получил все документы и оставил последнюю подпись, одна из работниц администрации решилась спросить его напрямую:
– Олег Иванович, а зачем вам это надо, в ваши-то годы?
– О, именно в мои годы только и можно реализовать мой проект.
– И как долго вы собираетесь работать на своей станции?
– До полного успеха.
– А что будет со станцией… потом, – работница замялась, успев осознать бестактность сорвавшегося с языка вопроса.
– После моей смерти?
– Нет, что вы! После полного успеха.
