Надо бы подумать об обеде. Но и обед готовить ему расхотелось. После роскошных володиных разносолов ему захотелось чего попроще, и он решил ограничиться макаронами с тушёнкой. Но до обеда ещё есть время, которое надо как-то убить. Смотреть телевизор хотелось менее всего. “Отнесу-ка я нагреватель в “избу рыбака” и протяну кабель. Сделаю что-нибудь полезное”, – решил он наконец. Оставив Кузю за хозяина в доме, Олег Иванович с Шариком направились к рыбацкому домику. Пурги не было, и избушка хорошо была видна в свете фары, направленной в сторону озера. Шарик тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Внезапный отъезд команды, особенно лучшего друга Володи, обескуражил его. Шарик даже пытался броситься вдогонку за автопоездом по следу, но голос Олега Ивановича его остановил. Шарик вернулся и заскучал. Да так, что казалось, что он вот-вот заплачет. И тут, к изумлению Олега Ивановича, Шарик, сидя на задних лапках, задрал мордочку кверху и жалостливо – то ли по-волчьи, то ли по-бабьи – завыл. У Олега Ивановича пробежали мурашки по спине от безбрежной щенячьей тоски. Он присел на корточки возле Шарика и начал гладить его по спинке, пытаясь успокоить щенка.
– Ничего, Шарик. Скоро вся твоя тоска пройдёт. Кузя вон, твой хороший приятель, не плачет. А на меня старого ты не смотри. И у меня скоро тоска пройдёт, и заживём мы втроём дружно и весело. Будем рыбку ловить, Кузя будет на леммингов охотиться. Может быть, и тебе какая куропатка глупая подвернётся. Ты же славный пёсик. Вон какие у тебя ушки, какая симпатичная мордашка. И будешь ты у нас главным сторожем…
Шарик и в самом деле успокоился, повеселел и полез целоваться к Олегу Ивановичу, норовя лизнуть его нос. “Ну вот и славненько. Молодчага, Шарик. Выше нос и выше хвост!”.
Поставив электрический обогреватель в рыбацкой избушке, Олег Иванович и Шарик вернулись к дому. Вскоре они вновь направились к избушке. Олег Иванович тянул санки. На санках стояла катушка с электрическим кабелем, который свободно с неё сматывался. В избушке Олег Иванович подключил нагреватель и подвесную шестидесятиваттную лампочку. Избушка залилась ярким светом. От красных спиралей нагревателя пошло живительное тепло.
– Ну, видишь, Шарик, что электричество животворящее делает? У нас здесь прямо-таки курорт. Можем и Кузю брать с собой, чтобы он не скучал. Как ты считаешь?
Шарик, очевидно, поддержал это предложение, завиляв хвостом ещё быстрее.
– Ладно, Шарик. Пойдём посмотрим, что там на “Форексе” делается. Что-то я сегодня, старый пень, раздухарился. Сразу на полмиллиарда позицию открыл. Ой, не к добру это… Так. Пусть нагреватель и лампочка работают. Отключим их из дома. А потом снова включим перед выходом на рыбалку. Придём в избушку, а в ней уже тепло будет…
Олег Иванович зашагал к дому, продолжая монолог вслух, а Шарик семенил рядом, словно внимательно слушал и не хотел пропустить ни слова.
– Что ж ты, Олег Иванович, расслабился. Словно гусар какой. Тяпнул коньяка и ставку сделал без раздумий. Сейчас вот придём назад, а там миллион евро наверняка уже сгорел на “стопе”. Нет, голову терять нельзя. Бери-ка, Олег Иванович, пример с Шарика. Вот он не пьёт и не гусарит. Ну повыл немного, так это с кем не бывает. А я вот и выть не буду…
Придя домой, Олег Иванович неспешно подошёл к работающему компьютеру. Пёстрый график из красных и зелёных японских свеч [22] заставил его присвистнуть от изумления. Пока он возился с электрификацией рыбацкой избушки, курс дважды вплотную приближался к “стопу”, затем в течение сорока минут совершил рывок вверх почти на семьдесят пунктов, но тут же стал ещё быстрее опускаться. Олег Иванович, спохватившись, поймал “мышку” и немедленно закрыл позицию, успев выиграть двадцать пунктов или ровно миллион евро.
– Воистину говорят, что дуракам везёт. Это же каким идиотом надо быть, чтобы так открываться, а потом всё бросать на произвол судьбы. Вот Кузя с Шариком такую глупость никогда бы не допустили. Правда, Кузя? – спросил Олег Ивановича, поглаживая Кузю по спинке.
– Мрр-мрр, – подтвердил Кузя.
– Всё. Сегодня никакого “Форекса”. Займёмся-ка мы макаронами по-флотски.
Олег Иванович незаметно для себя стал рассуждать вслух, словно беседуя с Кузей и Шариком. Похоже, это одиночество наложило свой первый отпечаток на него.Пообедав и вздремнув часа полтора, Олег Иванович взбодрился чашкой кофе и приступил к рассылке электронных сообщений. В частности, в Красноярск он отправил следующий текст:
