“Дорогой Костя, слава богу! Я уж грешным делом думал, не попал ли ты в больницу без интернета. Я рад, что ты так глубоко задумываешься над моими размышлениями. Ты задал чертовски интересный вопрос. Фактически, это ключевой вопрос всей моей концепции. Если я найду правильный ответ, то он и рассудит, стоит ли моя идея потраченного времени, или нет. На сегодня у меня проблескивает кое-что на эту тему. Спасибо тебе, я попробую в этом письме сделать первые наброски ответа.
Прежде всего замечу, что твоя красивая аналогия с математическим двойником токарного станка в виде набора чертежей не работает. Чертежи – не математический двойник. Это – всего лишь бумага. Математический двойник, это – неосязаемый идеал. Его можно представить себе воображением, досконально разобравшись в чертежах. Математическим двойником токарного станка можно снимать стружку лишь с математического двойника обрабатываемой детали.
Начну, пожалуй, издалека. То, чем я здесь занимаюсь, едва ли можно назвать наукой. Я не наблюдаю за природой и не строю теоретические модели для объяснения непонятных явлений. Я пытаюсь осмыслить Вселенную в целом, не вдаваясь в детали. Здесь возникает вопрос, а есть ли в этом смысл? А если есть, то достаточно ли я компетентен, чтобы браться за дело такого воистину вселенского масштаба? Мне кажется, смысл есть, а насчёт компетенции – время покажет. Так или иначе, я могу себе позволить заняться этой проблемой, благо её рассмотрение не требует дорогого лабораторного оборудования. В какой-то степени я стал теоретиком – хожу и думаю. Но, если теоретики проверяют свои думы конкретными расчётами, исписывая тонны бумаги всяческими формулами, то я обхожусь и без бумаги. Кстати, я слышал от теоретиков интересную аналогию. Виртуоз-музыкант, чтобы оставаться на вершине своего технического мастерства обязан ежедневно тренироваться, проигрывая виртуозные пассажи по нескольку часов. Так и физик-теоретик обязан ежедневно тренироваться на конкретных расчётах, чтобы быть способным сходу проверять корректность результатов своих коллег, частенько прячущих промежуточные выкладки. Так вот, я никаких расчётов не веду, и слава богу. Во-первых, я уже никогда не достигну необходимого уровня. Во-вторых, моя задача этого и не требует.
С определённой натяжкой можно сказать, что я решаю свою задачу методом математической индукции. Чем дальше в лес, тем больше в физике математики. Теория относительности, квантовая механика, физика высоких энергий – это же сплошные математические фокусы. Уже не понять, изучает ли физика материю, или она изучает геометрию. Сугубо математический феномен – симметрия – стал краеугольным камнем любой физической теории, начиная с простой механики. Не пора ли уже признать, что физика – это наука не о природе, а всего лишь прикладная математика? Наука об идеальных объектах, которые идеально отражают природу?
Так вот, допустим, что моя догадка верна, и наша столь внушительная Вселенная в самом деле всего лишь математический феномен. Ну и что с того? Если этот математический феномен воспринимается нами как осязаемая материя и ведёт себя как материальный объект, то какая нам радость узнать, что на самом-то деле она Ничто? Мне кажется, что радость всё-таки будет. Во-первых, это здорово бы порадовало меня. Во-вторых, попам пришлось бы каяться в своём историческом обмане человечества. Никакой материи нет, бог ничего не сотворил, про математику в библии ни слова. И если наш мир – голимая математика, то чудеса навсегда отменяются. Математика – дама строгая, волшебства не любит.
Извини, Костя. Я вынужден здесь прерваться. Настал час прогулки. Шарик с Кузей привыкли к строгому распорядку. Я не могу позволить себе уронить мой авторитет в их доверчивых душах. Вселенная вселенной, а прогулки по расписанию.
Продолжу завтра. Твой брат Олег
Таймырский эрмитаж,
12 мая 2010 г.”. 
