Но ведь, с другой-то стороны, если немцы ударят, тогда, сколько бы ни было аварий при перебазировании, всё равно их число будет учтено в общем количестве потерь от немецкой авиации. И никто за эти аварии с командования ВВС округа не спросит, поскольку их количество будет всё равно меньшим, чем возможные потери от немецкого удара.
Только ведь бабушка надвое сказала (напомню, что реконструирую соображения того времени, а не мемуарные 60-х годов) — то ли ударят немцы, то ли нет. Тем более, и в директиве сказано: 22 или 23 июня. А приказ — что приказ? Его можно выполнить и чуть позже, когда рассветет. Что у них там, в Москве, засвербило, не могут подождать двух-трёх часов?
Побьются самолеты, а немцы не ударят — кто будет отвечать?
Это — настроения мирного времени.
Конечно, можно мне возразить, что командиры ВВС не зря боялись большого числа аварий. Что буквально накануне войны за аварии пострадал ряд высших чинов ВВС.
Все это так.
Так чего же они, получается, боялись на самом деле?
Немецкого нападения?
Или того, что самолеты побьются, а немцы НЕ НАПАДУТ?
Каково же было в действительности отношение высших командиров РККА накануне войны к возможности немецкого нападения?
Не устану напоминать, и напомню ещё раз.
Самым распространенным мнением на протяжении десятилетий (на сегодняшний день) является следующее.
Военное командование РККА всех уровней было твердо уверено в близости немецкого нападения.
Но не могло убедить в своей уверенности Сталина. Который в это нападение не верил до самых последних минут.
И только позиция Сталина сдерживала военных.
Теперь сравните это утверждение с поведением высшего авиационного командования приграничных округов.
Обратите внимание. И генерал Мичугин выполнил прямой приказ верховного командования только под нажимом генерала Захарова.
Вчитайтесь еще раз:
Эта настойчивость начальника штаба округа спасла тогда на самом деле генералу Мичугину жизнь.
Я не много знаю о его дальнейшей судьбе. Однако, начав заниматься этим вопросом, сразу же заинтересовался сведениями о том, что в августе 1941-го генерал Мичугин был назначен командующим ВВС Западного фронта.
В то время, как командующие ВВС Киевского и Прибалтийского округов генералы Птухин и Ионов были осуждены военным трибуналом и расстреляны. А командующий авиацией Западного округа генерал Копец застрелился.
И здесь мы с вами подошли вплотную к одной загадке.
Назову её так.
«Молчание о генерале Мичугине».
Дело в том, что, занимаясь поисками сведений о нём, я столкнулся в своё время с поразительным фактом. О личности этого генерала до недавнего времени было известно удручающе мало. Нет, то есть, тот факт, что «в ночь на 22 июня по его приказу…» и т. д. цитировался довольно часто. Но только это.
Ни о его дальнейшей судьбе, ни, тем более, о его биографии, не упоминалось нигде.
О временах СССР я вообще не говорю, потому что в то время узнать о нём хоть что-то более-менее подробное было совершенно невозможно.
Между тем, генерал-лейтенант авиации Мичугин известен не только тем, что во время немецкого нападения командовал ВВС приграничного военного округа. Несколько позже генерал Мичугин возглавлял военно-воздушные силы Западного фронта. С августа по конец декабря 1941 года. Иными словами, именно генерал Мичугин командовал советской авиацией в битве за Москву. Во всяком случае, всю её оборонительную часть.
За 1941 год получил два ордена Боевого Красного Знамени. Первый — за оборону Одессы, второй — за оборону Москвы. В том же 1941 году был повышен в воинском звании до генерал-лейтенанта авиации.
В то время не многих генералов баловали такими наградами. Во всяком случае, насколько мне известно, никого больше среди авиационных генералов в 1941 году такими почестями не осыпали.
Потом неясно, что произошло (намёки я по этому поводу слышал, но документальных подтверждений не имеется, потому промолчу), но шёл он только на понижение — командир авиагруппы Ставки, командир авиационной дивизии. С 1944 года оказался в должности начальника отдела боевой подготовки штаба ВВС Дальневосточного фронта. Так, на Дальнем Востоке и пробыл до конца войны. Умер в 1958 году.
А потом — молчание…
На долгие годы.
Те скупые сведения, что я привёл, начали всплывать о нём сравнительно недавно, во всяком случае, уже в постсоветское время.
В советские времена имя это обычно нигде не упоминалось.
Не странно?
Говорят, что Сталин накануне войны противился, Сталин запрещал… И ещё говорят, что были некие полководцы, поступившие наперекор Сталину. И потому их войска смогли встретить врага более организованно.
Но вот же он, именно такой полководец. Никакой не безымянный.
Так давайте восславим его имя.
А что мы, вместо этого, о нём знаем? И почему то, что знаем, стало всплывать на поверхность только после крушения советского государства?
