Самой охраняемой в СССР тайной было то, что Сталин знал о возможном германском нападении. Знал о концентрации немецких войск на границе. И сведениям советской разведки об этом вполне доверял. Так что выдвижение РККА на запад было вызвано именно угрозой германского нападения.
Единственно, не знал он того, что точная дата нападения всё-таки определена Гитлером, и потому не мог до конца понять, до какой степени авантюризма может он дойти.
Но, не зная и не понимая всего этого, он, тем не менее, выдвигая на запад Красную армию, принял адекватные меры к противодействию возможной угрозе. Иными словами, поступил как политик разумный и ответственный.
Что и явилось после его смерти самой большой государственной тайной Советского Союза.
Конечно, можно возразить (и мне возражали по этому поводу в комментариях к одной из прошлых статей, за что отдельное спасибо уважаемой belke), что в послехрущёвское время отношение к Сталину, с ведома, конечно, руководства, сильно изменилось. Стало более терпимым к его личности. Появились озеровское «Освобождение» и последующие фильмы. В мемуарах можно было встретить вовсе не ругательные для Сталина мнения.
Процесс этот был настолько явным, что расценивался тогда многими (впрочем, расценивается и сейчас), как чуть ли не возврат к похвалам Сталину.
Тем не менее, беру на себя смелость утверждать, что было это изменение тональности вызвано не стремлением к справедливости, а иными причинами, сугубо практического свойства.
Да, действительно, после свержения Хрущёва прекратились самые уж крикливые ругательства в адрес Сталина. И тон в мемуарах, написанных после 1964 года сразу же поменялся.
Только надо понимать, почему произошло на рубеже 60-х и 70-х годов изменение этой самой тональности. И почему не противодействовала этому цензура.
Первое — это, конечно, в пику свергнутому Хрущёву. Новое руководство страны хотело показать, что был он дураком во всём, за что бы ни брался (тема Сталина в том числе).
Второе — я не устаю говорить о том, что сидели в ЦК умные люди. И понимали, что подавляющее число населения не принимает и никогда не примет того, что Верховный Главнокомандующий армии, победившей Гитлера, был полным идиотом.
Так что, речь шла не о Сталине. Речь шла о том, как выглядит партия в глазах народа.
И третье. «Освобождение» и подобные более поздние фильмы — это особая статья. Это было на самом деле одним из кирпичей в основании монумента Жукову. Естественно, чем умнее выглядел в фильме Сталин, тем более великим выглядел на его фоне полководец Жуков. Поскольку главным героем эпопеи был именно он. А Сталин ему в фильме лишь удачно не мешал выиграть войну.
При этом обратите внимание на то, что, не противодействуя более-менее лояльному изображению Сталина периода войны, продолжала одновременно неотступно педалироваться тема его единоличной ответственности за разгром лета 1941 года. Продолжал неизменно утверждаться неприкосновенный тезис о неверии Сталина в германское нападение.
А ведь ответственность Жукова за лето 1941 года вовсе не является ничтожно малой величиной. Между тем, обвинения в адрес Сталина были построены таким образом, что снимали с Жукова любую ответственность полностью.
Так что, и это обстоятельство тоже работало на построение образа «Маршала Победы».
Одновременно давайте не упускать из виду следующее.
Все эти десятилетия партия и советское государство, поощряя и покровительствуя неисчислимым публикациям о сталинском доверии Гитлеру, о его неверии в возможность нападения немцев, о том, что он ничего не предпринимал для его отражения, лгало ежедневно и ежечасно.
Началось с Хрущёва и закончилось Горбачёвым-Яковлевым. Все эти люди — разве могли они допустить хотя бы малейшую возможность того, что народ узнает когда-нибудь об их многолетней лжи?
Так что, выловил мой оппонент в многолетней секретности военных передвижений Красной армии к западным границам СССР не доказательство агрессивного умысла Сталина, а доказательство совсем по другому вопросу.
И вот, возвращаясь к воспоминаниям маршала Захарова.
Остановлюсь ещё раз на судьбе их опубликования. Добавлю к тому, что писал о ней в предыдущей статье.
Вот, посмотрим. Не публиковали долго мемуары маршала Голованова. Та же самая судьба постигла мемуары конструктора Грабина. Вышли они тоже спустя долгие годы и тоже уже после смерти авторов. Вышли в тот момент, когда власть КПСС дышала уже на ладан, и контролировать всё на свете, как это было раньше, она уже не могла.
Однако, в конце 60-х годов власть эта контролировала идеологию ещё достаточно твёрдо. Поэтому и смогла воспрепятствовать публикации воспоминаний опасных для себя очевидцев.
Причём, обратим внимание на то, что эти очевидцы являлись людьми заслуженными и когда-то достаточно высокопоставленными. И, что самое важное, в силу своего служебного положения, имели доступ к совершенно уникальной информации.
Но в том-то и дело, что были они оба на момент представления рукописей в издательство — один маршалом запаса, другой пенсионером, генерал-полковником в отставке.
