Как видим, в собственном рассказе генерала Тюленева, звонок Сталина состоялся даже не в два часа, а ещё раньше, примерно в полдень 21 июня.
Еще раз обратим внимание на слова Кузнецова:
«…Очень жаль, что оставшиеся часы не были использованы с максимальной эффективностью…»
Кем?
Сталин (а не Тимошенко или Жуков) звонил днем 21 июня командующему Московским военным округом. Звонил, между прочим, через голову руководства Наркомата Обороны. Значит, его это тревожило.
А Наркома Обороны и Начальника Генштаба?
Сталин 21 июня сообщает Щербакову и Пронину о возможном нападении немцев и приказывает принять некоторые меры по мобилизации руководства московского комитета ВКП (б).
А чем заняты военные в условиях военной угрозы?
А мы не знаем. Жуков не посчитал события, происходившие днем 21 июня, достойными упоминания.
Вспомним еще раз слова Тимошенко: «Все равно правду сказать мне не дадут».
Не настаивая на истинности этих его слов (документальных подтверждений им у меня нет), все же выскажу собственную уверенность, что они отражают действительную причину его отказа.
И еще.
Вам не кажется, что Кузнецов знает намного больше того, на что он так прозрачно намекает?
Может быть, вот на что?
Думаю, ясно, что существовавшее до 21 июня сталинское неверие в возможность германского нападения опиралось на что-то настолько основательное, что не давало даже малейшего повода усомниться в своем мнении.
Этим основательным не мог быть лишь какой-то отдельный факт, или чье-то отдельное мнение. Даже собственно сталинское.
Полагаю, в этом мнении Сталина утвердила вся совокупность фактов, мнений, аналитических выкладок, представляемых ему всеми государственными, политическими, военными органами СССР.
Особенно и в первую очередь военными.
Я имею в виду Наркомат Обороны и Генеральный Штаб.
Мне, в связи с этим не дает покоя один вопрос.
Что на самом деле докладывали перед войной Сталину высшие военные чиновники?
То, что многие из них говорили и писали об этом после смерти Сталина, мы знаем.
Мы не знаем другого.
Что они докладывали Сталину тогда?
На самом деле?
Итак, что на самом деле докладывалось Сталину накануне 22 июня?
Снова слово адмиралу Исакову:
…За две недели до войны я докладывал Сталину по разным текущим вопросам. Это были действительно текущие вопросы и некоторые из них даже не были срочные. Я помню это свидание и абсолютно уверен, что Сталин был тогда совершенно убежден в том, что войны не будет, что немцы на нас не нападут. Он был абсолютно в этом убежден. Когда несколькими днями позднее я докладывал своему прямому начальнику о тех сведениях, которые свидетельствовали о совершенно очевидных симптомах подготовки немцев к войне и близком ее начале, и просил его доложить об этом Сталину, то мой прямой начальник сказал:
— Да говорили ему уже, говорили… Все это он знает. Все знает, думаешь, не знает? Знает. Все знает.
Я несу тоже свою долю ответственности за то, что не перешагнул через это и не предпринял попытки лично доложить Сталину то, что я докладывал своему прямому начальнику. Но, чувствуя на себе бремя этой вины и не снимая ее с себя, должен сказать, что слова эти, что «Сталин все знает» были для меня в сочетании с тем авторитетом, которым пользовался тогда в моих глазах Сталин, убедительными…
Итак, дано. Умные и дальновидные военные пытаются доложить Сталину о возможном нападении немцев, а уверовавший в свою гениальность, зазнавшийся Сталин никого не хочет слушать.
Сейчас не является загадкой, кто был накануне войны прямым командиром начальника Главного штаба Военно-Морского Флота СССР адмирала Исакова. Им был народный комиссар Военно-Морского Флота СССР адмирал Н.Г.Кузнецов.
И это он докладывал Сталину о возможности нападения немцев.
Полюбопытствуем, что же он ему докладывал?
Вот что пишет об этом в своих воспоминаниях маршал Жуков:
