Я хотел бы обратить внимание своих читателей на чёткость и быстроту приведения флотского механизма в полную боевую готовность.
Задачей настоящей статьи не является сравнение с положением дел в этой области в РККА. Приглашаю просто полюбоваться на то, как эти меры были приняты там, где об угрозе немецкого нападения думали всерьёз и заранее.
Любуемся. Но недолго. Мы же с вами не японцы, в конце-концов, чтобы бесконечно любоваться веткой цветущей сакуры.
Давайте уже возвращаться к нашим баранам.
Это просто выражение такое, не подумайте, что я кого-то хотел этими словами обидеть.
Итак.
Около 23 часов 21 июня маршал Тимошенко звонит адмиралу Кузнецову и приглашает его к себе. Кузнецов идёт в здание Наркомата обороны вместе с адмиралом Алафузовым. Контр-адмирал Алафузов был в то время заместителем начальника Главного морского штаба и замещал отсутствующего начальника штаба адмирала Исакова. В кабинете наркома Тимошенко знакомит Кузнецова с директивой номер один. Тот приказывает Алафузову немедленно бежать в Главный морской штаб и отправить на флоты указание о полной боевой готовности.
Адмирал Алафузов бежит в свой наркомат.
Военно-морской флот СССР встретил немецкое нападение в полной боевой готовности.
О том, как встретила это нападение Красная Армия, мы тоже знаем.
Но речь сейчас не о причинах этого. Задача данной статьи намного уже. И в рамках этой задачи обратим внимание на важные сведения, предоставленные адмиралом Кузнецовым.
Первое.
Около 23 часов Тимошенко и Жуков уже находятся в Наркомате обороны.
Второе.
С директивой Кузнецова знакомит не Ватутин, а Тимошенко. Происходит это после 23 часов.
Третье.
Иными словами, подготовкой сообщений для округов занимается генерал Жуков. Никакого генерала Ватутина в комнате нет.
Между тем, как мы только что видели по словам Жукова, заняться отправкой в войска директивы должен был Ватутин. Ещё до приезда от Сталина Тимошенко и Жукова. Вместо этого в описании Кузнецова этим занимается Жуков. После, естественно, собственного приезда из Кремля.
Интересно, не так ли?
Так кто же из них говорит правду?
Я не берусь оценивать правдивость слов Кузнецова вообще. Потому что есть у меня в этом смысле вопросы и к нему самому. По другому, правда, поводу.
Но вот, в данном случае, похоже, что правду говорит именно адмирал Кузнецов.
Потому что, как уже отмечалось выше, по данным записей в журнале лиц, принятых Сталиным, военное руководство покинуло его кабинет в 22.20.
Доехать от Кремля до наркомата, а располагался он, если не ошибаюсь, в центре Москвы… Автомобильное движение по ночным московским улицам летом 41-го года…
Долетели, думаю, минут за 15–20. Ну никак не больше.
Так что, учитывая наблюдение Кузнецова. что работают они уже «давно», всё, в общем-то совпадает.
Так что, в данном случае, думаю, что словам адмирала Кузнецова верить можно.
Поскольку подтверждаются они (по времени, во всяком случае) другим источником, никак с ним не связанным.
Как же тогда быть со словами из «Воспоминаний и размышлений» маршала Жукова?
С сожалением должен отметить, что Маршал Советского Союза Г.К.Жуков в своих воспоминаниях солгал.
Я хочу особо оговорить здесь вот что.
Мемуары в смысле доскональной точности, вещь, конечно, ненадёжная. Случается, что подводит память. Случаются ещё какие-то обстоятельства, влияющие на точность рассказанного.
Но бывают события и обстоятельства, связанные с ними, которые забыть попросту невозможно. Думаю, что такими были события кануна германского нападения на СССР. Потому что более драматичных и потрясающих обстоятельств в жизни многих их участников попросту не было. Можно забыть, конечно, мелкие детали и пустяки. Но есть вещи, забыть которые невозможно.
Особенно, если касаются они, подчеркну, лично и непосредственно автора воспоминаний.
Так, например, невозможно забыть о том, с кем вместе ты вошёл вечером 21 июня 1941 года в кабинет Сталина.
Но, если это не забывчивость, значит, это ложь.
Другого объяснения попросту нет.
Итак.
В своих мемуарах Жуков утверждает, что в кабинет Сталина вечером 21 июня 1941 года вошли трое. Это были нарком обороны маршал Тимошенко, начальник Генштаба генерал армии Жуков и его первый заместитель генерал-лейтенант Ватутин.
При этом роль Ватутина здесь необыкновенно важна. Поскольку именно он был направлен прямо из кабинета Сталина в Генштаб для отправки в округа директивы о приведении войск в полную боевую готовность.
Так вот. Ничего этого на самом деле не было.
Открываем снова «Журнал записи лиц, принятых И.В.Сталиным». Двадцать первое июня 1941 года. В кабинет Сталина вошли действительно трое.
