Я оседлал его, глядя сверху на его пурпурное лицо. А потом поднял глаза и увидел Малуйю, стоящую во дворе и глядящую на нас. Ее руки в ужасе прижались к лицу, когда наши глаза встретились, и я понял, что мне нельзя этого делать. Если я убью Джека Кейна, я стану убийцей. А он не заслуживает моего падения.
Я слез с него и дождался, пока он отдышится. Наконец он сел, потирая шею. Он злобно смотрел на меня опухшими глазами.
— Ты точно спятил, — сказал он хрипло мне вслед, когда я пошел прочь от него. — Слабоват мозгами, как твоя дура мамаша. Никто не будет знаться с тобой. Никому нет дела, жив ты или мертв.
Он встал на ноги и вызывающе упер руки в бока.
— Трус, — насмешливо крикнул он. — Боишься довести дело до конца?
Я остановился, кулаки сами собой сжались. На какое-то мгновение он снова почти победил меня. Но на этот раз я плевал на его штучки и пошел к загону, где взобрался на свою любимую лошадь и ускакал прочь.
Я направлялся к северной оконечности острова, подстегивая лошадь весь путь до высокого утеса, где под ним, в ста футах, бился Тихий океан.
Лошадь затанцевала, в страхе отпрянув. Я спешился и заглянул вниз, туда, где могучий океан вздымался отвесной стеной воды над острыми обломками скал и разбивался бесчисленными сверкающими брызгами. Он ворчал, грохотал и вновь и вновь бросал валы на скалы, повторяя в каждом новом мучительную смерть предыдущего. Мне было все равно. Я говорил себе, что нет того, для чего стоило бы жить, и даже мрак и пустота смерти лучше, чем такая жизнь.
Я долго стоял так, пока солнце не начало клониться к западу. Тогда я поднял глаза от манящего водоворота океана и взглянул на прекрасный мир вокруг меня, сияющий золотом вечернего света. И я упал на колени и завыл, как дикое животное. Впервые с тех пор, как мне было семь лет, я плакал.
В ту ночь я лежал под звездным небом на попоне, пытаясь согреться, и спрашивал себя, что мне делать дальше. Ответ был один — я должен уехать с Калани. Но как? Кахану имел небольшую моторную лодку. Только на ней можно было безопасно пересечь океан и приехать на Мауи. Я не мог просить его помочь мне, потому что Арчер, конечно, узнает об этом, и тогда Кахану потеряет работу. Я знал, что, если Арчер использует свое влияние, Кахану не найдет работу вообще. Коммерческие лодки приезжали на Калани раз в месяц, иногда приходила баржа со скотом для ранчо, но проводникам платил Арчер, и они никогда не согласятся помочь мне бежать.
Единственной возможностью была маленькая моторная лодка Джека. Она была всего семь футов в длину с одной поперечной дощечкой в центре. Она была хороша для рыбной ловли, но отнюдь не для пересечения двадцатимильного пролива между Калани и Мауи. В проливе много опасных подводных течений, а ветры быстро могли переменить погоду, принести жестокие шквалы и ураганные ветры. Это было рискованным делом, но я знал, что это мой единственный шанс.
Я лежал на спине, глядя на уириады звезд тропического неба. Венера сияла, как бриллиант, и, казалось, висела так низко, что можно было протянуть руку и схватить ее. И глядя на звезды, я обдумывал свой побег и представлял, что я буду делать со своей новой свободой.
Я медленно поехал назад, вглядываясь последний раз в пейзаж, который был так хорошо мне знаком. Длинные травы клонились от росы, птицы уже начали просыпаться, и мои уши дикаря улавливали тысячи звуков, издаваемых разными маленькими созданиями. Я любил Калани и знал, что его красота и зло всегда будут со мной.
Я придумал украсть банки с горючим со склада и спрятать их под доком. Лодка Джека была привязана рядом, и под покровом темноты мне не составит труда перетащить горючее и еду и отгрести достаточно далеко, чтобы там уже запустить мотор. А после положиться на себя и на Бога.
Я вытер пот со спины лошади. Потом сделал почетный круг по загону. Я смотрел на нее, прощаясь, запоминая ее такой, какой видел сейчас в последний раз, и подталкивал ее пятками, поднимая на дыбы и предвкушал свободу. Я надеялся вскоре почувствовать настоящий вкус свободы.
Я пробрался в дом, разыскивая Джека, но было тихо и безлюдно. И тут я увидел Малуйю.
Она была на веранде за кухней. Все ее маленькое тело сжалось в комочек, колени прижаты к подбородку. Она грустно смотрела на меня своими янтарными глазами, и я с ужасом увидел, что ее рот в крови, а лицо разбито.
— Малуйя, — сдавленно крикнул я, падая рядом с ней на колени. — Что случилось?
Но я уже понял. Я слишком часто видел, как Джек сидит за столом, потягивая виски вместе с отцом, и тянет руки к ее телу, хватает ее грудь под саронго. Джек явился в ее комнату, но Малуйя отвергла его домогательства. Тогда он избил ее молча, жестоко.
Теперь уж я был уверен, что убью его. Кипя от гнева, я метну лея к его комнате, но Малуйя крикнула вслед:
— Он не заслуживает этого, Джонни. В конце концов, я ведь всего лишь продажная женщина. Чего еще я могу ожидать?
