Но мой гнев только усилился после ее слов. Я знал, что она гораздо умнее и достойнее того человека, который стал ее хозяином. Я схватил нож и пошел искать Джека, а Малуйя бросилась за Кахану. Я нашел Джека храпящим в гамаке, натянутом между двух пальм.
Я вынул нож из-за пояса и разрезал веревку, от чего он свалился на землю. Джек быстро вскочил на ноги, потом принял боксерскую стойку. Он поднял кулаки и ухмыльнулся.
— Ты, кажется, понял, что я получил то, чего тебе всегда хотелось. — Он обошел меня, следя за мной взглядом. — Вот потеха, а я-то думал Малуйя тебе как мать. Значит, ты у нас захотел отнять собственную мамочку, да, братик? Кстати, для справки, ничего интересного. Это все сказки, что рассказывают про любвеобильных китаянок. Малуйя не та женщина, которая может удовлетворить моим запросам и изобретательности, хотя для такой маленькой обезьяны, как ты, она в самый раз. Я лично предпочитаю крепких и горячих белых женщин, когда имею желание…
Я бросился на него с ножом и воткнул его в плечо. Когда он увернулся, я поскользнулся и чуть не упал. Я увидел, как он приложил руку к плечу и отнял ее, окровавленную. В этот момент он забыл и о наследстве, и о том, что мне надо бы дать пожить еще три года.
Я безнадежно пытался сохранить равновесие, когда он прыгнул на меня. Он схватил меня за руку и заломил ее за спину, пока пальцы не разжались и я не выронил нож. Он схватил его и полоснул им по моему лицу. Я почувствовал холод, когда щека оказалась рассечена до кости и во рту появился металлический привкус моей собственной крови.
Я дрался в своем восточном стиле, но не мог противостоять его весу и безумной силе его ярости. Он бил меня в горло, грудь, в живот. Я выставляя руки, чтобы защититься, и вопил не от страха, а от ярости, которая только распаляла его. Мне было все равно, жив я или мертв. Я так любил мою добрую Малуйю и хотел, чтобы Джек умер за то, что он сделал с ней.
Сильные руки наконец оторвали Джека от меня. Кахану прижал его к земле. Он схватил нож и занес его над Джеком.
— Нет, нет, Кахану! — услышал я крик Малуйи. — Я не стою такой мести. Я всего лишь «Каохайни» — проститутка.
Дрожь пробежала по телу Кахану, когда он посмотрел на Джека. Потом он поднялся и швырнул окровавленный нож далеко в океан.
Джек сел, двигая челюстью и стирая с лица кровь. Он смеялся.
— Надеюсь, ты умрешь, похотливая Обезьяна, — крикнул он, поднимаясь. — Я еще доберусь до тебя, когда ты не будешь прятаться за юбками Малуйи и рядом не будет Кахану.
Он смеялся, уходя прочь.
Кахану поднял меня и отнес в конюшню. Он положил меня на свежую солому, а Малуйя омыла мои раны, но кровь текла постоянно, и она не знала, чем ее остановить.
Кахану с тревогой посмотрел на Малуйю. Он знал, что мне нужна медицинская помощь. Он сказал, что когда стемнеет, он переправит меня на лодке на остров Мауи, где живет его семья. Доктор залечит мои раны, а его семья спрячет меня и будет ходить за мной, пока мне не станет лучше.
Малуйя была «глаза и уши» всего дома, она знала все и сказала ему, что Арчер намеревается убить меня, когда мне исполнится восемнадцать, и забрать мое «наследство».
Я не знал, о чем она говорит. «Какое наследство?» — спросил я, потому что знал — у меня нет ни цента. Она покачала головой: она не знала. Но она знала, что Джеку больше нельзя доверять. Он хочет моей смерти. Сейчас же.
— Я не поеду без тебя, — сказал я упрямо, понимая, что не могу оставить ее на произвол Джека. Она сказала:
— Ты еще мальчик. Тебе нужно как-то добраться до Мауи. Когда ты окрепнешь, ты должен ехать дальше, далеко отсюда, где они никогда не найдут тебя.
С этими словами она вложила мне в руку пятьдесят долларов, все свои сбережения.
— Не возвращайся никогда, Джонни, — прошептала она, целуя меня на прощанье.
Я понял, что никогда не забуду ее прощальный поцелуй, и этот запах цветов от ее волос, и прохладную нежность ее губ, и сияние этих мягких темных глаз, светящихся любовью и невыплаканными слезами. Я знал, что никогда не увижу Малуйю, и это разрывало мне сердце сильнее, чем мои раны. Когда лодка тихо скользнула от причала в темноту, я сел на корме и печально оглянулся на невидимый остров, вспоминая вновь все, что пережил.
— Возвращайся в свой мир, — сказал мне Кахану. — Никому не говори, кто ты на самом деле, иначе они обязательно найдут тебя. Живи новой жизнью. Теперь ты стал взрослым, мой мальчик. Боги дали тебе возможность начать эту новую жизнь.
Я смотрел, как величественный бронзовый гигант ведет лодку сквозь пролив, и подумал, как странно сложилась моя судьба: именно Джек Кейн «предоставил» мне свою лодку — путь к свободе.
Я думал, что мне делать с этим неожиданным подарком. Я не покидал Калани десять лет. Я никогда не видел города. Я даже не был в Гонолулу или Мауи. Сердце мое сжалось, когда я подумал, что Арчер был прав. Я — дикарь и не знаю, как вести себя в цивилизованном обществе.
Я смотрел на приближающийся остров Мауы, У меня в кармане было пятьдесят долларов, которые дала мне Малуйя, и узелок с чистыми рубашками, которыми она тоже снабдила меня.
И я был свободен.
