Жизнь в то странное для него время неспешно шла незыблемой, привычной колеей, отмечая свой ход неизменными вехами ежегодных ритуалов, которыми люди обставляют собственное существование, пытаясь их зыбким постоянством придать ему некий, ведомый только им, смысл. Одним из таких ритуалов в жизни большого города и его обитателей являлся Губернаторский бал, ежегодно проходивший в старинном здании бывшего Губернаторского дома. Огромные белые колонны, подпирающие своды, украшенные редкостной красоты лепниной, сохранили свою двухвековую величественность, и когда в наступающих осенних сумерках к дому начинали съезжаться автомобили, выпуская из своих ярко освещенных салонов солидных мужчин и их спутниц в изысканных нарядах, казалось, ничего не изменилось с тех пор, когда двести лет назад к парадному входу Губернаторского дома съезжались кареты, и господа во фраках вели под руку роскошно одетых дам, щеголяющих своими нарядами, выписанными из Парижа и Лондона. Ничего не изменилось. К балу у губернатора готовились задолго до его начала. Покупались какие-то немыслимые платья, драгоценности, наличием и видом которых женщины намеревались уничтожить соперниц, мужчины гордились друг перед другом машинами и любовницами.
Максим ненавидел эту ярмарку тщеславия. Ненавидел эти пустые разговоры, раздутое самомнение, высокомерие. Но положение преуспевающего адвоката обязывало его быть на этом параде бахвальства. На бал съезжалась вся городская элита, завязывались знакомства, налаживались новые связи, упрочивались старые. Приглашение на бал являлось пропуском в мир успеха, богатства, тот, кто не получал этого приглашения, автоматически исключался из «высшего общества» и был обречен на то, что от него отвернутся и недавние друзья, и деловые партнеры.
Градов вынуждено исполнял этот постылый ритуал, хотя мысли его были заняты совсем другим. Ему беспокоило понимание того, что существует опасность, о которой он не знает, не может знать, потому что недостаточно внимателен и упускает что-то важное. Он все чаще возвращался мыслями к происшествию в ресторане, и все прочнее утверждался во мнении, что в тот вечер, когда на стол, за которым он ужинал, упала люстра, имело место реальное покушение на его жизнь, которую спасла, по сути, только случайность – телефонный звонок от неустановленного лица.
Он пытался разобраться в происходящем. Постоянно связывался с Рудницким, тот держал его в курсе расследования, которое пока никаких результатов не приносило.
Он несколько раз подъезжал к дому Полины, наблюдал за ней издали, в их последнюю встречу ему почему-то показалось, что все не так просто, что есть что-то настораживающее в ее словах, в ее взгляде…
Он присматривался к Светлане - что-то странное происходило и с ней в последнее время. Он чувствовал это.
Он старался не подаваться этим невнятным неясным ощущениям, - мнительность была ему не свойственна, - и все же что-то тревожило его.
Он старался держать ситуацию под контролем. И только встреч с Лерой он избегал, хотя она несколько раз звонила, просила его приехать. Он боялся тех чувств, которые она у него вызывала.
Мысли его были заняты другим, но избежать подготовки к Губернаторскому балу и самого бала не представлялось возможным. Светлане была выдана энная сумма на приобретение наряда, а также было подарено жемчужное колье и серьги. Это колье и серьги Светлана долго выбирала в ювелирном салоне, и Макс с неприязнью наблюдал, каким оживленным стало ее всегда холодное высокомерно-красивое лицо, как долго она, близоруко прищуривая глаза, перебирала украшения, приценивалась, неприятно называя молоденькую продавщицу милочкой.
Когда они поднимались по лестнице, ведущей в огромный зал, где проходила главная часть торжества, и Светлана, опираясь на его руку, надменно улыбаясь, кивком головы отвечала на приветствия мужчин, провожающих ее заинтересованным взглядом, Макс подумал, что его жена, несомненно, одна из самых красивых здесь женщин, но это оставило его равнодушным, и, прикоснувшись к ее руке, он со злым удовлетворением убедился, что ее пальцы холодны как лед. «Снежная королева!» - с усмешкой вспомнил он слова Владимира и тут же увидел его самого, спешащего к ним навстречу. «Легок на помине!» - чертыхнулся зло, мечтая исчезнуть. Володька, разодетый как павлин, в яркой рубашке, обтягивающем костюме с искрой, шел, раскинув руки, тряся головой, как петрушка: «Ба, какие люди, и без охраны!» Макс терпеть не мог эту его манеру говорить, пересыпая речь банальными надоевшими остротами. Владимир, выпятив пятую точку, поцеловал руку Светлане: «Светочка, ты все так же цветешь и пахнешь!», жеманно прижимая руку к сердцу, поклонился Максу. «Вот, клоун!» - злился Макс. Он чувствовал, что Володька просто дразнит его.
- Здравствуй, Володя, - Светлана снисходительно улыбнулась. – А ты - почему один?
- Да вот красавица моя что-то запаздывает, - Володька вертит головой, рискуя вывихнуть шею. - Выглядываю все, а ее нет и нет. Хотел с вами познакомить.
