Башня Магдала. Он изучает ее в сотый раз, проводя руками по крошечным зубцам на стенах, по угловой сторожевой вышке и по окнам в готическом стиле. Она такая, как он захотел. Магдала, Магдал, рыба из озера Генезарет, превосходное высокое место, откуда он сможет смотреть сверху на заколдованный холм. Илья Йезоло работал ночами напролет над проектом. Он выполнил этот проект в золоте, наподобие золотого храма Соломона, или Сен-Сюльпис в Париже. Каминад и Бот громко выразили свое восхищение, когда изучили планы, врученные им Соньером. Первый из них обронил по этому случаю несколько соответствующих слов о просвещенных любителях, приобщающихся к красоте греческого и египетского стилей.
Оставляя макет, Беранже спрашивает у обоих мужчин, когда будет закончена башня.
— На это дело потребуется несколько месяцев, — отвечает Бот.
— У нас прекрасная команда, — говорит следом Каминад, делая жест в сторону строящейся башни, на которой каменщики подгоняют друг другу крупные камни из песчаника.
— А премии, которые вы им раздаете, сильно способствуют тому, чтобы они работали, вкладывая всю свою душу, — пытается перещеголять его Бот.
— Она будет красивой, — говорит Беранже мечтательно.
— Итак, скажете ли вы мне, наконец, почему вы захотели ее именно такой? — спрашивает Каминад.
— Нет.
Архитектор вздыхает. Они вновь продолжают разговор о Бетани. Бот раскладывает планы дома на большом рабочем столе, и все трое склоняются над ними. Беранже захотел, чтобы были осуществлены некоторые изменения. Каминад объясняет, развивает свои мысли, следуя кончиком своего карандаша вдоль тонких черных линий геометрических рисунков. Он не упоминает более о золотом сечении, а просто высказывает свое мнение по поводу гардероба, лестниц, дверей, каминов. Он много раз спрашивает у Беранже, устраивают ли его апартаменты, создание которых он предусмотрел.
— Это как раз то, что я хочу.
— А здесь двойную перегородку?
— Да. Что вы о ней думаете, месье Бот?
Бот, продолжая попивать вино, высказывает свое мнение. Иногда берет карандаш, рисует еле заметный круг на плане, цитирует примеры, описывает дома буржуа и окрестные замки и, кажется, всем этим хочет передать в своих мыслях, в своих манерах и даже в своей сдержанности что-то вроде опыта, накопленного им во время странствий по Франции.
И когда наступает вечер, красное и величественное спокойствие заполняет горизонт, уставшие рабочие складывают свои инструменты, и крестьяне, возвращающиеся с полей, приходят в восторг при виде Бетани и башни.
В эти мгновения они хорошо ощущают, что их священник пытается передать в камнях этих построек что-то ускользающее, решение какой-то загадки, которое мелькает тенью и исчезает из виду, но они не понимают его смысла. Деньги Бога или деньги Дьявола? Деньги, которые приносят им пользу. Единственная правда, которую они не упускают из вида, это то, что им приходится подолгу молить Господа, чтобы он не забыл дать им тоже денег. И молиться за Соньера, который снова приобрел всеобщее уважение во всех семьях Ренна.
Да благословится аббат. Он приказал расширить дорогу за свой счет. Теперь он намеревается построить большую цистерну, которая пойдет на пользу всем жителям.
Разве он уже не помог самым бедным? Да, да, его видели у того-то, он оказывал помощь его детям, принеся с собой большие корзины, наполненные провиантом, и новую одежду. Это самый лучший человек во всем регионе. Муниципальный совет с Сарда во главе воздает хвалу непомерным расходам кюре, который наконец-то занялся другим делом, нежели политикой. Он больше не произносит анафем с высоты своей кафедры даже тогда, когда четыре тысячи франкмасонов прошли демонстрацией перед памятником Далу[66], или когда Конвент 1901 года решил создать республиканские комитеты, в чьи обязанности должна была входить организация пропаганды в пользу кандидатов на министерские посты на выборах 1902 года. Сторонники светской власти, которые кричат на всех углах о том, что «христианская вера является врагом всякой жизни, всякого прогресса», и организуют демонстрации против крестов на кладбищах, или едят скоромное в святую пятницу, чтобы утвердить свое право на свободу совести, больше не являются предметами особой ненависти в его проповедях. Некоторые говорят, что он подвергается воздействию этого иностранца, который часто наведывается к нему с визитом. Еврея, кажется.
Очень осторожно Илья спускается к огромному валуну, примостившемуся на склоне, и на время прячется за ним. Беранже раньше испытал отвращение при приближении к стражу холма; он тоже испытывает это ощущение.
Один. Он один. Занятый своими материальными проектами, его друг Беранже больше не в состоянии отважиться на новое приключение. Он ему ничего не сказал. Вечная сила раскрыла ему глаза и указала путь к святилищу. Илья должен быть первым, кто доберется туда.
Он хочет этого. Для своего народа. Для Израиля. Он будет избранным.
