Она смотрит, как он удаляется в ночь. В какой-то миг ей хочется догнать его, потом она прислоняется к стене, сердце ее разрывается, а в мыслях печаль. Она начинает слать упреки звездам, всем этим небесным огням, таким близким, что они, кажется, просачиваются в ее душу.
Беранже обходит Бордос, обшаривает руины, зовет, прислушивается. Ничто не шевелится, никто ему не отвечает. Где находится Илья? И как так происходит, что он больше не слышит внутренний голос своего друга? Он где-то здесь, он в этом уверен, где-то там внизу. Вдруг он чувствует, как его нога проваливается. Земля мягкая, словно ее перевернул лемех плуга. Ему становится слегка не по себе. Осторожно он зажигает свою лампу и изучает поверхность участка земли, на котором находится. Приблизительно на сотне квадратных метров почва провалилась, как будто пробороненная и размотыженная великаном.
Никаких следов Ильи.
— Илья! — зовет он.
Возвращенный эхом, его призыв пролетает над холмами, прежде чем затеряться вдали. Он ощущает тогда слабое предчувствие конца света. Один на опустошенной земле. Беранже вспоминает об огромной силе своего друга и в течение продолжительного времени видит, как мрачные облака загробного мира стремительно наползают на Разес. Без Ильи как бороться с ними? Опускаясь на корточки, он погружает свою руку в эту теплую, влажную, пахнущую гнилью и смертью землю.
Проходит полчаса. Он загасил свою лампу и ожидает чуда.
«Илья… Я знаю, что ты здесь… Почему ты пришел сюда один?.. Почему ты мне ничего не сказал?»
Соньер вздрагивает. Покатился какой-то камень. Другой разбивается о руины. Он также с ужасом слышит, как что-то движется из лесу. Собака, говорит он себе. Или, может быть, заблудившаяся овца… Он лжет самому себе. Это что-то крупнее. Человек, или даже двое? Или что-то другое, собирающееся уничтожить его? Он слышит его снова, уже ближе.
Не терять ни секунды: он ползет по земле к кустам. Добравшись до укрытия, Беранже плотно приникает к земле и держит пальцы руки на остром камне, который по воле провидения оказался в нескольких сантиметрах от его лица. Прямо перед собой, только один раз, он улавливает чей-то вздох, потом до него доносятся слова, произнесенные с гневом шепотом: «Его здесь больше нет, давай двигать отсюда».
Кто-то шел следом за ним. Значит, за ним все еще наблюдают. Беранже выжидает момент и выходит их укрытия, возвращаясь к тому месту, где исчез Илья. Он ищет какие-либо знаки, еще раз скоблит землю своей рукой. Ничего. Томительное молчание. Ничего до тех пор, пока какая-то волна не пронзает его. В течение короткого мига он замечает шар, который светится зеленоватым светом, и ощущает мощь этого неведомого, его едкий, отдающий мускусом запах. И тогда его сердце почти перестает биться, когда он видит, как к нему движется бесформенный силуэт хромого. Асмодея.
— Нет!
Ничего. Ничего нет. Только земля в его руке, лунный луч и ночной ветер, пробегающий по холму.
Мари взяла толстую книгу на этажерке, открыла ее и вынула конверт. Она вздыхает: завещание. Простая бумага, уже давно пожелтевшая. Она крутит ее во все стороны своими трясущимися руками. Она, простая служанка, станет однажды самой богатой в деревне. Мари внезапно оказывается лицом к лицу с очевидностью, которую ей никак не удается принять: она настоящая владелица Бетани, башни и многих других вещей, которые скоро будут построены. Она не хочет размышлять на эту тему. Думать об этом — это значит потерять Беранже.
«Я его уничтожу. По крайней мере, там наверху, на небесах, увидят, что я не хочу этого золота от Дьявола».
Она думает о «там наверху», о «небесах» и о «них» с огромным почтением. В этот момент они должны ее видеть. Она представляет себе Бога, Деву, ангелов и святых, собравшихся вместе во дворце из драгоценных камней, с ослепляющими огнями, которые проливаются ручьем на маленькие белые души раскаявшихся. Быть одной из этих душ. Увы, она не заслуживает этого. Плотское искушение слишком сильно в ней. Она крестится. Она разворачивает завещание и очень медленно читает его содержание. Беранже научил ее читать и писать. Он объяснил ей трудные слова, содержащиеся в этом документе.
