«…Ввиду того, что священником Беранже Соньером был представлен отчет, и комиссия, назначенная епископом, чтобы принять таковой отчет, смогла констатировать, что она считает, что те приблизительно 200 000 франков, которые ему удалось собрать, не были потрачены, потому что он подтверждает расходы только на сумму приблизительно в 36 000 франков, и если священник Беранже Соньер смог с пользой израсходовать часть полученных средств на церковь и на сцену с Голгофой, то он потратил оставшуюся сумму на очень дорогостоящие постройки, не имеющие никакой пользы и никак не относящиеся к той цели, которую, по его словам, он преследовал;
ввиду того, что из заявлений священника Беранже Соньера и из протокола комиссии следует, что постройки, стоимость которых якобы соответствует израсходованным суммам, не являются даже его собственностью, потому что они были возведены на земельном участке, который, как он утверждает, не принадлежит ему;
ввиду того, что тем самым он навсегда скомпрометировал предназначение сумм, о которых он ходатайствовал и которые он получил;
ввиду того, что из всего вышеизложенного вытекает, что священник Беранже Соньер является виновным в растрате и злоупотреблении средствами, хранителем которых он был;
по решению господ заседателей церковного суда
да упомянуто будет Пресвятое Имя Божие,
приговариваем священника Беранже Соньера к временному отстранению от проведения богослужений на срок в три месяца, начиная с того дня, когда он будет ознакомлен с настоящим приговором, каковой приговор, к тому же, продолжит свое действие до тех пор, пока не будет осуществлен возврат похищенных им средств в те руки, коим они принадлежат по праву и согласно каноническим, формам.
Это отстранение от исполнения обязанностей священника рискует затянуться очень надолго, может быть, даже на всю жизнь; Соньер осознает это. Он сдерживает свою печаль. Этот судебный процесс затронул его гораздо глубже, чем он думал в самом его начале. Особенно в данный момент, когда, обратив свое лицо к небу, с горящим телом, покоящимся в кресле, он ощущает в своей крови странную смесь всех страхов, накопленных в нем за время поисков. Это ощущение растет и начинает точить его изнутри.
— Ты теперь успокоился, — говорит Мари.
— Еще нет, существует возможность подать апелляцию в Рим; и мы должны урегулировать наши денежные проблемы.
— Ты говорил мне об ипотеке, принимающей в залог собственность. Давай составим необходимые бумаги.
— Подождем еще немного[76]. Я скоро собираюсь начать новые поиски.
— Нет, только не это!
— Надо ухватиться за этот шанс… Ведь это единственная причина, из-за которой я живу. Я, вероятно, потеряю в этих поисках свою душу, но, может быть, и спасу ее.
— Единственная причина, по которой ты живешь, если еще осталась хоть одна из них, так это то, что мы живем вместе.
