В задумчивости Эмма рассматривает горы. На западе, со стороны Сен-Бозели, собираются облака. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Чуть ближе птицы перепархивают с куста на куст, с дерева на дерево, гонимые грозой, которая собирается в горной вышине. Можно даже увидеть какого-то мужчину в накидке, идущего по дороге в Мийо. Он тоже торопится из-за близкой бури и направляется к замку.
Эмма отсутствующим взглядом следит за ним. Кто он? Путешественник, у которого на главной дороге сломался автомобиль? Житель Агессака? Что за послание он несет в Кабриер? Не Гаспари ли это? Она надеется, что нет. Глубокие складки образуются у нее вокруг рта, в котором она чувствует горечь. Она начинает разглядывать его с большим вниманием. Нет, это не Гаспари: тот всегда ходит с опущенной головой, как кобель, преследующий сучку, у которой началась течка. Подходящий к замку незнакомец кажется гордым и идет подобно солдату на параде 14 июля. Она вздыхает. Зачем ей нужно было выходить замуж?[78] Эугенио-Галилео Гаспари, конечно же, является самым красивым мужчиной на земле, вероятно, самым лучшим тенором, и ему на пятнадцать лет меньше, чем ей; однако как она сожалеет! Гаспари изменяет ей с десятками женщин и погрязает в долгах, доходя даже до того, что ворует ее украшения, чтобы расплатиться со своими кредиторами. Но кто же этот идущий человек? Ему остается двести метров до подъемного моста, она узнает его и вскрикивает от удивления:
— Беранже!
Ее охватывает внезапный холод, обеими руками она прикрывает свою шею воротничком пеньюара. Он выглядит как призрак с того света, плывущий в сыром вечернем воздухе. Вдали молния ударяет в кривой контур какой-то горы. Предзнаменование? Обезумев, она покидает свой наблюдательный пункт, сбегает по ступенькам и бросается на поиски зеркала, чтобы слегка подправить свою прическу.
Внизу Беранже делает остановку во дворе, немного удивленный шумным появлением двух десятков прекрасных высокорослых девушек. Они окружают его и засыпают вопросами. В их голосах слышен английский акцент.
— Здравствуйте, месье.
— Вы прибыли из Парижа?
— Вы из «Опера»?
— Это вас ожидает наша госпожа, чтобы начать репетировать роль Геммы?[79]
— Ну, ну, мадемуазели, следите чуточку за собой!
— Не беспокойте больше этого господина!
Оба голоса, которые кладут конец щебетанию дерзких девчонок, принадлежат мисс Эдне Хазельтин и Вильяметте Бойерс. Они являются артистками и певицами, в чьи обязанности входит следить за дисциплиной в этой труппе. Они помогают также Эмме во время занятий. Дива создала в замке Кабриер школу пения и лирической декламации, все воспитанницы которой являются американками. Она отобрала их во время одного из своих пребываний в США.
Когда Эмма появляется на пороге внутренней двери, ведущей в замок, со своими распущенными волосами, спадающими каскадом на ее бедра, одна из девушек, вся в веснушках и с озорным носиком, выходит к ней навстречу и приветствует ее поэмой Эдуара Ноэля:
— Мадемуазель Хиггинс, вы неисправимы, — вмешивается одна из ассистенток Эммы. — Что этот месье подумает о нашей школе?
Барышня краснеет, делает реверанс Эмме и посетителю, потом возвращается к своим одноклассницам.
— Что я об этом думаю! — говорит Беранже. — Самое что ни на есть лучшее.
И тогда он продолжает своим красивым низким голосом то, что девушка так хорошо начала:
— Браво! Браво!
Девушки принимаются аплодировать ему, потом разбегаются в разные стороны, гонимые прочь обеими мисс.
— Должна ли я тоже выразить тебе свои поздравления? — спрашивает Эмма раздраженным тоном у Беранже, когда все они исчезли внутри замка.
— Ну, Эмма, нет ничего плохого в том, чтобы воспевать твою красоту.
— Ты не изменился, — говорит она ему, беря его под руку.
— О, еще как!
— Нет, тот же огонь все еще горит в твоем взгляде.
