Тайна Адомаса Брунзы полностью

О т е ц  Ю л ю с а. Не доказано. Дом — понятие сложное. Нельзя просто войти и сказать: это мой дом. Его надо уметь обжить. А она превращала его в ад. Дом — душа человека. Я вовсе не уверен, что у этой девицы есть душа.

Б е а т р и ч е. А у вас она есть? Поэтому вы ее с ребенком вышвырнули на улицу?

О т е ц  Ю л ю с а. Другого выхода у меня не было. Она мешала моей работе.

Б е а т р и ч е. Какой?

О т е ц  Ю л ю с а. Я пишу книгу…

Б е а т р и ч е. О чем?..

О т е ц  Ю л ю с а. Как вам объяснить? Ну, попросту говоря, о человеколюбии. Я занимаюсь этой проблемой всю жизнь.

Б е а т р и ч е. Значит, пишете одно, а делаете другое?

О т е ц  Ю л ю с а (помолчав, горько). Вот ты попала в самую точку. Определила основное трагическое противоречие нашего существования. На протяжении всей нашей истории человек проповедовал одно, а делал другое. Вот смотри, Платон. (Показывает мраморный бюст на столе.) Начиная с золотого века античности, философы утверждали высокие идеи добра и духовного совершенства, а люди мучали и унижали друг друга, заливая землю кровью…

Б е а т р и ч е. Всегда?

О т е ц  Ю л ю с а. Всегда. Поэтому любовь к ближнему — трагическая категория, путь на Голгофу… Она разрушает мир, построенный на жестокости, и, вызывая катарсис, лишает человека воли к жизни, к деянию. Понимаешь? Это противоречие! А деяние — единственный способ сделать мир менее жестоким, более человечным, или, как мы выражаемся, гуманным.

Б е а т р и ч е. И для того, чтобы это доказать, вы вышвырнули своего внука на улицу?

О т е ц  Ю л ю с а. Что?..

Б е а т р и ч е. Не «что», а своего внука.

О т е ц  Ю л ю с а. Ты ничего не понимаешь. Конечно, надо прочесть гору книг, прожить не одну, а десять жизней, чтобы хоть в чем-то разобраться…

З и н а. Я больше не буду.

О т е ц  Ю л ю с а. Чего ты больше не будешь?

З и н а. А окно выбила не я, это бывшая его подружка. Она и милицию вызывала…

О т е ц  Ю л ю с а. Вот видишь, мы как глухие. Наши мысли не соприкасаются.

Б е а т р и ч е. Она думает о своем горе. Не сердитесь, о чем же еще ей думать?

О т е ц  Ю л ю с а. У каждого свое горе. Оттого, что его свалишь на другого, сумма человеческого горя не станет меньше.

З и н а. Я больше не буду.

Б е а т р и ч е. Мальчику уже третий год. Он все понимает. И такой красивый ребенок! Кудрявый. Синеглазый.

О т е ц  Ю л ю с а (растерянно вытирая платком лысину). Уже третий год? Не может быть!

Б е а т р и ч е. И очень похож на покойную бабушку.

О т е ц  Ю л ю с а (кричит). Что ты меня терзаешь? Разве дело во мне? Ведь это же Юлюс! Он не хотел с ними жить! Тут был такой ад…

З и н а. Я больше не буду.

Б е а т р и ч е. Юлюс должен на ней жениться.

О т е ц  Ю л ю с а. Опять? В который раз? По привычке?

Б е а т р и ч е. У них есть ребенок. Юлюс соблазнил Зину, когда она была еще совсем маленькая.

О т е ц  Ю л ю с а. Но ведь вы только и ищете новых соблазнов! Ребенок… Чего ты от меня хочешь, — чтобы я взял этого ребенка и ушел с ним из этого ада? А мои книги? Я не знаю, что делать с сыном, не только с внуком…

З и н а. Дедушка! Позвольте мне вернуться! Я буду готовить вам омлет, ваш любимый…

О т е ц  Ю л ю с а. Не надо!

З и н а. Подавать шлепанцы… Вытирать пыль… Дедушка!.. (Плачет.)

Беатриче вдруг подбегает к столу, хватает мраморный бюст Платона и швыряет об пол. Пауза.

О т е ц  Ю л ю с а (беспомощно опускаясь в кресло). Пусть возвращается… Пускай… Только не кричите…

З а т е м н е н и е.

О т е ц  Ю л ю с а  один, в той же комнате, все так же сидит в кресле. Входит  Ю л ю с.

Ю л ю с. Ну как, шеф? Обвели тебя, как маленького?

О т е ц  Ю л ю с а. Да, я принял Зину обратно. Меня давно мучила совесть.

Ю л ю с. Ты же ее как огня боялся? Знал, что она сюда рвется. Интеллигент…

О т е ц  Ю л ю с а. Ничего ты все равно не поймешь. Для этого у тебя самого должна быть хоть капля совести.

Ю л ю с. Надо было все же меня спросить!

О т е ц  Ю л ю с а. Тебя? А ты меня спрашивал, когда привел сюда эту девчонку? Спрашивал? Сказал: «Вот она будет здесь жить. В доме нужна женщина». И когда ребенка с ней прижил — спрашивал? А потом спрашивал, когда ту, другую девку привел с толпой пьяных дружков? И обе они подрались… А потом потребовал, чтобы я эту выгнал. Ты ведь думаешь только о том, что тебе надо. Сейчас, сию минуту…

Ю л ю с. Чего бы ты хотел, чтобы я жил так, как мне не надо? Сейчас, сию минуту? Я не могу… Не желаю. Но дело не в этом. Как мне прикажешь теперь быть? Жениться на ней опять? А потом опять просить, чтобы ты ее выгнал?

О т е ц  Ю л ю с а. Как ты смеешь?.. Как у тебя язык поворачивается? (Страдальчески.) На что вы нас толкаете?

Ю л ю с. Вас? А при чем тут вы? Я, я хочу жить, как мне нравится. Вот и все.