«Почему мне какая-то нелепость в голову лезет? Я и так вполне свободна, да и с деньгами совсем неплохо… а если что, отец подкинет…»
Но она понимала, что нежелание Марио интересоваться ее жизнью унижает ее женское достоинство, а совсем не делает ее по-настоящему свободной. Обида, мучительная и болезненная, казалось, прожигала желудок, а иногда отдавалась щемящей болью, особенно в последние два года, когда Марио стал настолько безразличен, будто забыл о ее существовании.
Она вспомнила, как рано утром к ней заявился отец и старший брат мужа Альфредо с сыном. Она еле разлепила глаза, подумав, что, возможно, они принесли какие-то известия, и заставила себя быстро одеться.
У родителя был свой ключ, и Кьяра слышала, как они готовят кофе на кухне.
– Доча, – уже второй раз постучал в спальню Дино, отец Кьяры, – мы тебе кофе сделали, будешь?
– Иду! – Она нырнула в ванную комнату.
Чистя зубы, смотрела в зеркало на свое отражение, которому трагичность ситуации добавляла особую грусть и аристократичность.
Она заметила, что после пропажи мужа отец сильно сблизился с родственниками Марио и говорил о нем только хорошее. Она же, все еще не понимающая, что происходит, как будто закоченела. Кьяра чувствовала внутренний холод, который поселился в ней после исчезновения Марио и который придавал, как ей казалось, значимость ее словам и тягучую медлительность и красоту движениям.
Ей нравилось быть в центре внимания, а все знакомые, не говоря уже о полиции, стали интересоваться ее состоянием, настроением, и не стеснялись расспрашивать об их семейной жизни.
Она часто искажала действительность, а иногда и придумывала целые сцены, с каждым прошедшим днем понимая, что Марио уже не вернуть.
Вот и сейчас она привела себя в порядок и выплыла к родственникам.
– Как ты? – подошел к ней отец и ласково провел рукой по плечам.
– Разбудили тебя? – тут же встрял брат мужа Альфредо.
Племянник молча кивнул, приветствуя Кьяру, не выпуская чашечку кофе. Странно, но, если отец, забыв былые раздоры, в последние дни полностью поменял отношение к Марио, сын Альфредо, Сильвио, удивлял ее своей необоснованной злостью.
Кьяра кивнула: мол, все нормально, повела плечом, снимая руку отца, и изящным жестом взяла кофе.
– Завод простаивает, клиенты недовольны, а служащим платить надо! Как такое можно было наворотить?! – Сильвио вытер губы салфеткой и недовольно посмотрел на Кьяру. – Вот и рабочий пропал… но это ладно, одной зарплатой меньше выплачивать.
– Ты что лепишь?! – зыркнул на него Альфредо.
– Думай, что говоришь, – сердито подхватил Дино.
– Ладно, пошли уже. – Парень двинулся к выходу.
– Мы в поиске хотим поучаствовать, – пояснил деверь, – у леса на пятом километре шоссе волонтеров собирают.
Только теперь Кьяра обратила внимание, что они были одеты не по-летнему – в длинные штаны и ветровки.
– Да, странно все это, – протянула Кьяра.
Сегодня ей не хотелось оставаться одной, и она вздохнула.
– Если хочешь, я не пойду никуда. – Отец как будто догадался о ее состоянии.
– Да нет, иди. Я кофе допью и, может, тоже прогуляюсь.
– На журналистов не наткнись. Сейчас, правда, перед домом нет никого, – посоветовал Альфредо.
– Хорошо, постараюсь, – негромко проговорила Кьяра.
Она всегда стремилась выглядеть богатой аристократкой, хотя знала, что их богатство и доля голубой крови очень сильно преувеличены. Но ей нравилось сохранять эту традицию, которую к тому же очень поддерживал отец. А сейчас, оказавшись в самой гуще расследования, она как будто играла роль измученной печальной жены пропавшего предпринимателя, что по-своему затягивало и отвлекало.
По телевизору она видела, что практически все знакомые и соседи уже отметились у журналистов того или иного канала, с упоением рассказав им, что знали, а иногда и не побоявшись нафантазировать какие-либо детали о ней, о Марио и об их отношениях.
Кьяра неоднократно видела репортеров, дежуривших у ее дома, но пока воздерживалась от общения с ними, ведь это могло испортить ее портрет безутешной супруги.
Она подошла к окну и слегка отодвинула занавеску – тротуар перед их забором был пуст. Почему-то ей стало обидно, и она снова почувствовала себя брошенной и одинокой.
«Никого! Ну и ладно, тем более что той журналистки с Пятого не было и вчера. А вот ей бы я дала интервью. И оператор ее всегда очень удачно женщин снимает». Кьяра отпустила ткань, штора зашевелилась, как живая, и она только сейчас заметила, что окно приоткрыто, а утренний ветерок поигрывает занавеской.
– Разве я не закрыла это окно вчера вечером? – произнесла она вслух и задумалась, вспоминая. – Кажется, нет, – попыталась успокоить она себя, подошла к столику и вылила в свою чашку оставшийся кофе. – Надо все проверять перед сном, – дала себя установку и, глотнув остывший напиток, поморщилась.
Она походила по комнатам, вытащила с полки и подержала в руках какую-то книгу, увидев, что это детектив, быстро засунула ее обратно, хотела включить телевизор, но раздумала и, открыв гардероб, стала выбирать одежду.
