– Ха-ха! Полиция сама, видимо, запуталась, если не может назвать точный час гибели, – вылез психолог. – Ведь существует множество современных технологий, начиная с распознавания остатков пищи в желудке, если известно время его обеда и…
– Давайте не будем досаждать зрителям ненужными подробностями, – остановила его Лола, – это только предварительное заключение, так что ваше заявление теряет смысл. Я уверена, что патологоанатомы обязательно уточнят время смерти.
– А я вот думаю, как можно пойти на убийство, если ты нормальный человек и не ослеплен ненавистью или ревностью? Ведь это обычный мужчина, проживший всю жизнь в Маргаре, а не профессиональный киллер. – Писательница подошла с нравственной стороны ситуации.
– Вы, как всегда, ушли в умозрительные рассуждения. Мы же пытаемся разобрать, Бонфини или Боцоли умер первым, так как от этого зависит все остальное расследование, – раздраженно высказался криминалист.
– А если эти смерти вообще не связаны одна с другой?! – заявил психолог и резанул рукой воздух.
– Или есть кто-то третий, кто связал этих людей, а может быть, и содействовал их гибели. – Лола осторожно подбросила еще одну версию и, не спуская глаз с раздраженного специалиста, красиво продефилировала в центр.
– Ну тогда полиции придется начинать все расследование сначала, – радостно гаркнул криминалист и сполз на край кресла. – Кстати, а второй рабочий Аман, который был как раз рядом с водопадом, о его алиби что-то известно?
– Его семья подтвердила, что они все вместе были на пикнике и никто из них не отлучался ни на секунду, – заверила Лола.
– Родственники как свидетели меня как-то не убеждают, – протянул психолог.
– Так они вообще могли не сообщать полиции о том, что их ребенок кого-то там видел за водным потоком. И тогда полиция по сей день искала бы Боцоли! – горячо возразил специалист по криминалистике.
Страсти начали разгораться, и Лола ушла на рекламу. Микрофоны гостей отключили, и она вернулась на высокий стул.
Она с опаской наблюдала за телодвижениями криминалиста, вспомнив, как когда-то давно, во время ее первых передач, гости вскакивали с мест как ужаленные, чуть не бросались друг на друга, пытаясь доказать свою правоту в дискуссии. Лола еще не обладала таким опытом и не могла как следует утихомирить разбушевавшихся участников и решила для начала заменить стулья приглашенным.
– Мне нужны очень глубокие, мягкие и лучше низкие кресла, – заявила она завхозу, – а не эти непонятные топчанчики, с которых они выпрыгивают, как кузнечики, в одну секунду, так, что я и уследить не успеваю, не говоря уже о том, чтобы остановить. Сев один раз, гость должен провалиться и остаться там до конца.
Это были ее первые шаги в качестве ведущей, и она не ожидала, что так трудно будет поладить с итальянским темпераментом приглашенных.
Программа имела хороший рейтинг, и Лоле, несмотря на протесты дизайнера, быстро подобрали и выдали прекрасные пухлые кресла, напоминавшие кушетки, где участники передачи вальяжно восседали, откинувшись на спинки.
«Вот теперь посмотрим, как вы будете выпархивать со своих мест», – злорадно думала Лола, наблюдая за возней криминалиста или специалиста по человеческим душам, пытавшихся приподняться.
И все же, когда спор накалялся, кому-то из них со второй или третьей попытки удавалось совершить невозможное, но Лола уже была наготове и со стоической улыбкой предлагала успокоиться и занять свое место.
Еще одним новшеством стало ее «пересечение местности», как она называла свои передвижения по студии.
В первых выпусках она в течение всей передачи колом стояла за высокой стойкой, напоминающей пюпитр, на которой лежал блокнот с подсказками. Но как-то была вынуждена подскочить к разбушевавшимся гостям, после чего, для собственного успокоения, сделала несколько кругов вокруг их кресел, продолжая рассказывать о расследовании. Эту сцену наблюдал директор канала, в тот момент забежавший на студию, а после ее окончания вызвал Лолу к себе.
– У тебя очень красивая грациозная походка, – начал он без лишних вступлений. – Мой тебе совет, убери эту дурацкую подставку из центра, держи блокнот в руках и прохаживайся туда-сюда. Ну, может, не все время, а то получится как маятник… короче, подумай сама над этим или с нашим балетмейстером посоветуйся.
– А балетмейстер-то зачем? – испугалась Лола. – Я же танцевать не собираюсь!
– Ну, не знаю, не знаю… – подозрительно задумался директор, – а может, дать тебе парочку балерин, пусть на заднем плане что-нибудь повыделывают?! – засмеялся он.
Лола, совершенно ошалевшая от таких предложений, выкатилась из кабинета. На ум пришел старый анекдот, где известную певицу так же просили прохаживаться «туда-сюда».
Журналистка так и не поняла, шеф пошутил или говорил серьезно, так как всем была известна любовь начальства к молоденьким балеринам. Но с тех пор она убрала пюпитр и стала свободно перемещаться по студии, что на самом деле ей сразу понравилось и добавило чувство свободы.
– К тебе здесь Дана рвется, – услышала она голос помрежа в наушниках.
