Дельфина включила громкую связь, так что Фредерик слышал весь этот разговор. Он шепнул: «Скажи ей, пусть спросит журналиста, кого он считает настоящим автором». Мадлен повторила вопрос Рушу, и тот ответил: «Есть у меня одно предположение. Но в настоящий момент я ничего не могу утверждать с полной уверенностью. В любом случае нужно перестать приписывать роман Анри Пику». Дельфина попыталась успокоить Мадлен, заверив ее, что, пока кто-нибудь не докажет иное, автором романа будет считаться ее муж. А журналисту лучше бы держать язык за зубами, вместо того чтобы раскапывать старые письма, посланные девочке. И добавила в заключение: «Если бы кто-нибудь обнаружил список покупок, составленный Прустом, возможно, люди никогда не поверили бы, что этот человек способен написать „В поисках утраченного времени“ в семи томах». На этом доводе она пожелала Мадлен спокойной ночи и выключила телефон.
Фредерик бесшумно поаплодировал, со словами:
– Браво, прекрасный аргумент! Список покупок Пруста… надо же!
– Первое, что пришло мне в голову.
– Ну, в отношении Пика я был уверен, что этим когда-нибудь кончится. Ты и сама это прекрасно знала.
– То, что люди сомневаются, это нормально. Но такое письмо вовсе не свидетельствует о том, что Пик не писал этого романа. У них нет никаких конкретных доказательств.
– Пока нет, – добавил Фредерик с улыбочкой, разозлившей Дельфину. Обычно сдержанная, она сейчас пришла в ярость:
– Что значит «пока»? Неужели ты не понимаешь, что речь идет о моей репутации? Книга имеет сумасшедший успех, все нахваливают мою интуицию, вот и все! На этом – точка!
– Как это – точка?
– Да, точка! История прекрасна именно в таком виде, дополнений не требуется! – крикнула Дельфина, вскочив с места. Фредерик пытался поймать ее руку, но она его оттолкнула, бросилась к двери и выбежала из квартиры.
Звонок Мадлен обострил напряженность, и без того омрачавшую их отношения. Они придерживались разных мнений, но прежде могли, по крайней мере, говорить спокойно; так почему же Дельфина так резко отреагировала сейчас? Фредерик выбежал следом за ней на улицу, стал искать ее взглядом и с удивлением обнаружил, что она уже далеко. А ведь ему казалось, что он промедлил всего две-три секунды перед тем, как решился ее догнать. Видимо, он все больше терял ощущение времени: между тем, что творилось у него в голове, и реальностью образовался солидный зазор. Бывало, он теперь раздумывал над какой-нибудь фразой, а потом вдруг обнаруживал, что этот «творческий поиск» затянулся на целых два часа. Его внутренние часы явно давали сбой, и это состояние усугублялось по мере того, как работа над романом близилась к концу. Она была такой долгой и трудной, что на последних главах у него буквально плавились мозги. «Человек, сказавший правду» скоро должен был появиться на свет.
Фредерик догнал Дельфину и прямо посреди улицы, на виду у прохожих, схватил ее за плечо.
– Отстань! – крикнула она.
– Нет, пошли домой. Это черт знает что такое! Неужели нельзя поговорить без скандала?!
– Я наизусть знаю все, что ты скажешь, и заранее не согласна.
– Господи, да что случилось, я тебя никогда не видел в таком состоянии.
– …
– Дельфина, ну ответь же!
– …
– Ты полюбила кого-то другого?
– Нет.
– Тогда что с тобой?
– Я беременна.
Поговорив с Дельфиной, Мадлен предъявила Рушу издательский договор. Она действительно получала десять процентов с продаж книги, что выражалось в довольно солидных суммах. Значит, издатель был уверен, что Пик является автором романа. В дальнейшем разговоре Мадлен и Жозефина признались, что дали себя соблазнить этой сомнительной гипотезой. И сами начали верить в нее, хотя в глубине души всегда считали эту историю маловероятной.
– Но тогда кто же написал эту книгу, если не отец? – спросила Жозефина.
– Да есть у меня одна мыслишка, – проронил журналист.
– Ну так говорите же! – торопила его Мадлен.
– Ладно, я вам скажу, что́ я об этом думаю, но сначала, будьте добры, налейте мне еще чашечку вашего превосходного карамельного чая.
– …
Когда все заговорили о феномене Пика, многие журналисты стали интересоваться судьбой его книги: как случилось, что ее отвергли издатели? Начали выяснять, кто же мог отказаться печатать «Последние часы любовного романа». Особо ретивые надеялись отыскать издательскую рецензию, которая обосновала отказ в публикации. Разумеется, можно было допустить, что бретонский ресторатор вообще никому не посылал свой роман. Просто писал себе и писал, скрываясь от всех, до тех пор, пока, волей случая, библиотека отвергнутых книг не появилась именно в его городе, в двух шагах от него. И тогда решил пристроить там свою рукопись. Все превозносили благородство человека, который не искал славы, и этот вариант был вполне возможен. Но все-таки следовало проверить, не посылал ли он свой роман в какие-нибудь издательства. Результат был нулевой: никаких следов.
