Она выходила в ночь, чтобы перейти через проспект и войти в круглосуточный магазин. Она идет на зеленый, когда секундомер на светофоре считает, сколько секунд осталось на переход пешеходов. Мигает свет в зрачках, она уже не помнит, как что-то погасло. Как шаги раздавались в приглушенном цвете асфальта. Врывается, заглатывая все ее внимание, вдруг жуткое гудение автомобиля. Мечущийся взгляд и расшатанная реакция: ей кажется, что шаг, куда бы она его ни сделала, был бы неверен. Задевая бедро потоком воздуха, мимо проносится машина, едва не сбивая ее на месте. Злоба и шок перемешиваются в миксере. Она готова орать, не готова сдвинуться.
— Да пошел ты на …!.. — этот голос срывается на асфальте, где продолжают нестись машины.
Кое-как Марине удается добраться до тротуара, она понимает, что только что ее чуть не убили на полной скорости. Она в полном чувстве того, что будто толчок в плечо, какое-то движение спасли ее в последний миг.
А все потому что она идет в другой магазин, где меньше шансов встретить своих знакомых…
Нет логики в вопросе.
Есть тень, и нету смысла.
И добродетель в мыле
Одета в сатанисты…
И я хотела вечность,
Не зная, что познала
Один удар под дых я
Убийством и кинжалом…
Лишь искра слабо светит,
Маяча горизонтом…
Надежду одинокой замечу
Через зонт я…
Сердце бьется в груди, потому что оно продолжает жить дальше. Марина стоит на тротуаре, пока не двигаясь… Расставив ноги, она в мини, она в черном, она накрашена черным под глазами… Она смотрит на проспект, чуть не завершивший ее жизнь одним вожделенным ей же ударом в живот. И каким ужасом вдруг кажутся мысли о смерти!.. То, что она могла думать о таком. Ей становится страшно. И вот уже она шепчет, наращивая скорость, и боится не успеть попросить у Бога прощения за то, чего хотела. Умоляет забыть ее слова. Надолго ли это будет?.. Это бывало и раньше.
Заметить на асфальте,
В который я смотрела,
И сидя на коленях,
О вечности — не смела…
Убить и прокатиться
На гребне
Сладкой муки,
Без страсти не разбиться,
Не будет тягость скуки.
Закончить все мечтала
Одним ударом в ребра.
Его одним писала,
И за него
Зарезать
Себя в подъезде темном.
В его глазах
Сдыхая,
Чтоб понял,
Что смогла я…
И видя эту сцену,
В груди века желая…
Желая бесконечно,
Чтоб длилась эта вечность,
И нет концу в желаньях
Желанья бесконечность.
Стяжая в мыслях
Образ…
В моей крови
Желанья…
Я видела сквозь тени,
Как бы мое преданье…
Уносящиеся вдаль машины. Даже ночью их много на Комсомольском проспекте. И все до единой, они помимо желанья… Сегодня символизируют одно… Одного… Плавные линии черной томности… и шика…
Уносящиеся вдаль автомобили. И чувствующаяся в воздухе ночная влага… Она явственно наполняла тот самый вечер… Ту самую ночь… Марина помнила ее… Она ощутила рядом эту ночь… Этот вечер безумия и мелькающих огней, пахнущих влажным воздухом города.
Она не распознавала свое присутствие в магазине. Она возвращалась, не потеряв этого чувства… В котором стоял он… Она шла обратно на зеленый свет, с подурневшей кровью шла. Чувствуя себя не пьяной, но испортившейся во всем дыхании и жизни… Как затухшая живая плоть… Несвежая жилка бьющегося мяса…
Она проснулась сквозь ночь. Вернее, она почти вскочила на кровати. В ушах бил пульс. Сердце дико колотилось. Марина задыхалась. Словно не в себе она ринулась с кровати. В пыльной буре мыслей, не понимая, что творится, она побежала по комнате. Ее руки хватали горло, будто не ее руки. Как в другой реальности тело. Ей нечем было дышать. Казалось, воздух не доходит до обмена в крови.
Что-то надо было делать. И Марина сообразила. Щупая артерию, она заметила, что пульс все-таки бьется ровно, хоть и очень быстро… Ей могло быть плохо от этого. Резкими движениями она открыла балкон и вывалилась туда прямо в ночной рубашке. Темное небо представилось ее глазам. И холодноватый воздух ворвался вдоволь в легкие. Она дышала, дышала и не могла надышаться…
— Хорошо… все хорошо… — она говорила это самой себе.
Чувство перенапряжения. Чувство дикой усталости и мучавшие саму себя чувства. Она понимала теперь, что устроила такое состояние сама себе. И это было страшно ей сейчас, как было страшно несколько дней назад то, что случилось на проспекте, когда ее чуть не переехало машиной. Марина шла на попятную опять. Мысли о Денисе. Полная отдача этим мыслям, она убивала ее в комплекте с тем, что доканывала ее сессия.
В страхе она щупала запястье, пытаясь успокоить собственное сердце. Она знала, что в таких ситуациях было главным не бояться, иначе становилось еще хуже. Она и пыталась этого не делать. Отвлечься… на небо, на улицу, на что угодно, осязаемое и жизненное.
И опять выкинувшее испугавший финт тело, живое и кровяное, заставило ее встрепенуться в эту жизнь. Марина стояла на балконе, держась за перила и глядя на серые облака. Как давно она этого не делала… Она уже давно не делала что-то просто ради жизни… Во всех ее действиях, начиная с тех роковых дней «истины» в школе был ее собственный смысл… Вытащенный из потемок предчувствий ей самой.
Подозревать обманом.
Не знала я иллюзий,
Созданных мною храмов…
Языческих хранилищ
