— Именно, — подтвердил Алан не относящимся к личности взглядом. — И пока он их не дал, она принадлежит ему и только ему. Или кто-то хочет подвергнуть сомнениям власть адского Владыки и господина Царства?..
Желающих высказаться не нашлось. Алан ослабил руку Варфоломея. Варф молча опустил ладонь. Над головами повисла тишина. Будто дух самого Князя, вызванный своим именем, смотрел из бездны.
Тем временем, очнувшись от оцепенения и воспользовавшись всеобщим торможением, Диана встрепенулась и, деранув замедитировавшего на причудливую сцену диалога Ираклия по щеке всей пятерней своих когтей, вырвалась из его объятий, со всех ног бросаясь наутек.
Вопль четвертого генерала заставил всех вернуться к действительности.
— Стерва!.. — взвыл он, хватаясь за располосованную щеку и попытавшись тщетно ухватить ее словно выскользнувшую из рук вожделенную, но увертливую рыбу. — Я тебе покажу еще, как все делается!.. Только попадись мне на темной улице, сучка!..
Из мрачной дали донеслась в ответ нецензурная ругань. Скрывшаяся от глаз Диана вылила на голову Ираклия все помои, включая сомнения в том, что он что-то реально сможет показать. Двумя-тремя словами.
Ираклий выбранился еще раз, отнимая ладонь от затянувшегося розовой кожей лица. Никто не двинулся с места, чтобы что-то исправить.
— А жаль, — помолчав, произнес Булат. — Можно было бы и догнать…
— И по шляпе дать, — пробухтел Ираклий, не теряя злого каламбура.
— По-моему, мы уже все выяснили: что кому дать, — ответил на его слова Алан.
Темно-карие глаза Ираклия коснулись профиля второго генерала без злобы.
С тех пор, как Ираклий с Аланом повздорили из-за адских пятых точек, после чего устроили очный поединок на тренировке, который, к всеобщему сожалению, не успел закончиться ничьей победой из-за вмешательства незнамо откуда нарисовавшегося Князя, опасавшегося генеральских потерь перед войной с ангелами и потому раздавшего обоим втыки и мягкие тумаки, их отношения словно затупились. Они продолжали держаться в скрытой неприязни, однако былая враждебность как-то сама собой затихла. Слишком быстро остывал горячий Ираклий, слишком хладнокровен, чтобы зажечься, был Алан.
— Пойду разберусь хотя бы, как она. А то Князь нам влепит по репе. А мне еще с ней работать в штабе, — проговорил Алан.
Когда адский план закипел во всю и по всем фронтам, сотрудничество Алана с Ди перестало быть для всех секретом. Но не темой для пересудов. Подобных же слов, не связанных логическим единством и странных в не считавшихся с окружающими устах, не ожидал услышать никто.
Не обращая внимания на пять косых взглядов, посланных в спину, Алан отделился от товарищей и, насупившись, молниеносными шагами растворился в темноте улиц вослед супруге Князя.
— Чего это он? — моргнул русыми ресницами Булат.
— Хитра сволочь, — заметил Казимир, презрительно выгибая губу.
Шпильки Дианы мололи по адским камням, как сошедшие с ума мельничные жернова. Она бежала сквозь мрак вперед и вперед, не оглядываясь, не задумываясь, что навернется. Сердце выпрыгивало из ее груди, колотясь, будто от лошадиной дозы кофеина. Как ни рада она была только что выкрикнуть раздавливающие Ираклия оскорбления, которые по правде-то и сдержать не мог ее острый язык, она смутно раскаивалась в своих последних словах. Откровенно, Диана была настолько напугана всем, что на нее свалилось, что теперь дрожала всем телом, каждой прожилочкой души, почувствовавшей вдруг свою обнаженность: потерявшая первый и последний рубеж защиты — своего мужа, она только что оказалась один на один с ними, сильными и жаждущими ощутить ее вкус, готовыми воплотить наслоившиеся пласты мести в реальность, доказывающими, что и они — существа, имеющие право на жизнь, а не придаток к телу чьего-то обожаемого и ненавидимого Владыки и супруга. Каждую секунду Диана чувствовала явственно и безысходно до нереальности образов: они могли бежать за ней, они могли догнать, схватить, и тогда уже ничего не поможет… Все это в целом плыло цветными искорками и грезилось невозможным. И леденяще страшным.
Дыхание Дианы сбилось, она не смогла бы посмотреть назад, даже если бы захотела. Вдруг, нежданно для нее и ужасно во всем проявлении происходящего, ее каблук попал в щербинку между камнями улицы. Щиколотка подвернулась, послышался треск ломающейся шпильки. Диана со всего маху полетела на пол.
Перепуганная, Княгиня быстро поднялась на ноги, отрывая от пола ободранные, затормозившие падение ладони. Наклонившись в сторону, Диана попыталась поднять слетевшую с ноги туфлю. Она увидела, что платье на колене разорвано, а кожа вместе с чулком разодрана до кровавых пятен.
