— Хладнокровие?.. Может быть, ты и можешь рассуждать об этом хладнокровно!.. О каких молитвах ты говоришь, если его душа не может жить в этой грязи?! Мы должны немедленно забрать его домой! — в голосе Агнесс невольно прозвучала непререкаемость и требование. Она не помнила, когда так говорила с Михаилом.
— В этой грязи живут миллиарды человек на протяжении тысячелетий, — ответил Михаил. Его глаза смотрели, не отрываясь, в глаза Агнесс. — Агни, я знаю, что ты чувствуешь. Но мы не можем этого сделать. Это будет грубейшим нарушением всех небесных законов. Возьми себя в руки, я…
— Но ты же архангел! — перебила Агнесс, не желая его выслушивать. — Ты можешь добиться исключения из любого закона!..
— Не из закона свободы выбора, Агнесс. Мы не можем лишать свободы, — Михаил говорил твердо и четко, надеясь, что его слова долетят до ее разума. И испытал, что в груди поднимаются извращенные языки пламени и их веяние прорывается к Агнесс. Небо, почему он не отгородил этого от нее еще тогда?
— Ты думаешь, Андрей будет рад свободе оказаться в аду?.. — произнесла Агнесс. Внутри нее все исковеркалось чужими и своими чувствами. — Это же мы толкнули его на этот путь, мы придумали этот план!.. И мы должны исправить свою ошибку, пока еще не поздно!
— Агни, никакой ошибки не было. Это решение Андрей принял сам. И он знал, чем он рискует. К сожалению, все повернулось именно так, и мы не в силах ничего изменить.
— Может быть, мы просто не хотим этого сделать?.. — промолвила Агнесс.
Ее голос прозвучал в тишине. Глаза Михаила потемнели, он, не отрываясь, смотрел на помощницу.
— Ты обвиняешь меня в пристрастности? — спросил он.
— Я ни в чем тебя не обвиняю… — Агнесс опустила взгляд.
— Ты хочешь упрекнуть меня в том, что это я отпустил его на Землю? — прочитал Михаил.
— Почему ты сделал это без меня, Миша?.. Почему не дал мне даже высказать ему своего мнения?.. — Агнесс подняла глаза, в них росой блестели слезинки.
— Агни, я выслушал тебя один на один. И Андрей принимал решение один на один со мной. Я лишь открыл ему дорогу как архангел…
— Но как архангел ты мог бы ему запретить, мог бы не пустить его.
— Я не имел права. Андрей страдал, и я разрешил его страдания. Послушай, его ангел делает все…
— Но он еще совсем ребенок! — оборвала его Агнесс. — Он не осознавал последствий!..
— Двести лет — уже не ребенок, Агни. Когда-то приходится вырасти. Иначе нельзя.
Агнесс смолка, поникнув головой и руками. По ее щекам бежали слезы. Михаил приблизился, желая утешить. Но Агнесс отстранилась.
— Миша, я прошу тебя: спаси его… — прошептала она.
— Агни, я не могу.
— Миша, я знаю, ты можешь… Ты же спасал из самой преисподней. Стоит только захотеть… Ну что тебе это стоит?.. Прошу тебя… Я никогда тебя так не просила… Ради меня… — зрачки слились со зрачками, умоляя глубинным блеском.
— Агни, прости. Я не могу сделать этого ни ради тебя, ни ради кого-либо еще. Это будет нарушением небесного закона. Свою жизнь Андрей должен прожить сам. И наши ангелы… — попытался он снова договорить что-то, чего Агнесс не ведала.
— Миша… — произнесла она.
— Агнесс, не проси больше. Это мое последнее слово.
Михаил остался неколебим. И Агнесс почувствовала это как безысходность. Ее веки сомкнулись, дрожа водой.
— Ради моей любви… Ради любви, которую я чувствую к тебе… и которая разорвет мое сердце, если он умрет… Умоляю тебя… Хочешь, я буду просить тебя на коленях… — ее слова полились сквозь скалу, мимо неприступности, под защитой которой хотелось укрыться.
— Агнесс, оставь, я прошу тебя. И мое сердце разрывается — видеть это и тебя в таком состоянии. Но в тебе говорит совсем не любовь, и ты должна это понять.
— Откуда ты знаешь, что говорит во мне?.. — молвила она тихо из-под приоткрытых век. — Возможно, это в тебе что-то умолкло для меня?..
— О чем ты, я не понимаю…
Но от Агнесс не могло спрятаться это мимолетное колебание души.
— Какой толк говорить так много о любви, если боишься по ней поступать? — ее взгляд коснулся пронзительно.
Агнесс увидела, как дрогнули его глаза. О, если бы она знала, какой удар нанесла она в стену небесного мира сейчас!..
— Толк есть, — ответил Михаил коротко. — Потому что то, о чем ты сказала, это не так.
— Хорошо, если не так, — произнесла Агнесс. Тогда, когда должны были взломаться доски и взлететь искры, между ними оставалось спокойствие. Это ужасающее теперь спокойствие. — Значит, ты отказываешь мне в моей просьбе? — после выдержанной, как под пробкой, паузы, спросила она. В ее словах уже не было ни рыданий, ни мольбы.
— Да, отказываю, — прозвучал ответ.
— Хорошо. Я думаю, мне пора на Землю, — стройная и прямая Агнесс развернулась и сделала шаг к выходу.
— Не смей, ни с места! — голос архистратига прозвучал словно гром среди весеннего неба.
Агнесс остановилась как вкопанная.
— Я, начальник небесного легиона, под страхом самой страшной из небесных кар запрещаю тебе, Агнесс, и кому бы то ни было из небесного воинства вмешиваться в судьбу Андрея.
