Медленно, под цепями взгляда Агнесс повернулась к Михаилу. Ее колени подкосились. В глазах архангела сверкали искры, он был страшен и преображен в неизменном лице. Агнесс с трудом удалось совладать с собой, чтобы, задрожав, не упасть на траву.
Несколько бесконечных секунд в уголке было так тихо, что, казалось, даже вода не плещется в фонтане, и белки перестали скакать.
Наконец Агнесс смогла унять бешено колотящееся сердце.
— Ты запрещаешь? Как мой начальник? — на выдохе проговорила она, чувствуя, что все клетки тела передергивает стременами. — Хорошо. Тогда я отказываюсь служить под твоим началом. Я имею на это право.
Ее подбородок истово опустился. Рука легла на рукоять меча, вытаскивая его из ножен. В зрачках Михаила отразилось блеснувшее лезвие.
— У тебя есть выбор, — молвил архангел. — Только хочу тебе напомнить, что в условиях мобилизации выбор воина лежит между Богом и дьяволом. Выбирай, Агнесс.
«Я или Самуил», — договорил кто-то внутри него.
Их глаза столкнулись как небесная твердь и преисподняя. Агнесс держала меч на вытянутой руке и смотрела в лицо Михаила. Она не была преисподней и сейчас, но по силе противостояния иного сравнения не находилось. За секунду в архангеле перевернулся весь свет, но ни блика не отразилось на его скулах.
— Как только брошенный меч коснется травы, я буду вынужден свергнуть тебя в ад. Выбирай, Агнесс, — повторил он.
Помощница молчала. Через время ее рука шевельнулась. Неверным движением она опустила меч вниз, но, не коснувшись земли, убрала его в ножны. Ее взгляд сам собой опустился вслед за запястьем.
— Хорошо… — произнес Михаил. Только это слово. Его пальцы прикоснулись ко лбу, и впервые он позволил своей ладони потерять выверенность. — Я рад…
Агнесс стояла, опустив голову, и молчала. Он сделал шаг ей навстречу первым и коснулся ее плеча. Из взгляда ушел острый блеск.
— Ад — это смерть, — выговорила Агнесс тихо. — А я служу жизни…
— Я тоже…
— Только вот в ад необязательно свергать мечом, когда сердце уже горит в вечных мучениях, — после молчания ответила Агнесс.
— Уж не я ли причина этого?.. — промолвил Михаил.
Она лишь молча покачала головой.
— Ты идешь смотреть планы?.. — архангел склонил подбородок. — Я там… Или ты?.. — осекся он в словах.
— Я не могу, Михаил, — сызнова качнула волосами Агнесс. — Я больше не могу…
— Ты… не хочешь меня видеть? — спросил он прямо.
— Я не знаю… — ответила помощница. Измученно прозвучало это. — Я уже ничего не знаю…
— Ладно, — отозвался Михаил. Он резко отвернулся и подошел к столу. — У меня есть один важный объект для тебя, его сейчас держит Владислав. Ты можешь сменить его на посту в Риме, я его отзову прямо сейчас, если ты этого хочешь… — он взял со стола возникший приказ. Его взгляд вопросительно остановился на девушке.
— Я пойду, — кивнула Агнесс, не ища его глаз.
Михаил больше ничего не стал говорить. Он подошел и молча отдал ей бумагу. Она приняла ее и, не произнося не звука, устремилась к выходу из уголка. Она не оглянулась.
Едва ступив на поляну, Агнесс почувствовала, что ноги не удерживают ее на месте. Бросаясь на бег, она вылетела прочь от ягодных кустов и через пару секунд испарилась в воздухе.
Михаил запечатлел мелькнувшую на выходе синюю форму.
«А может быть, последний раз?» — возникло у него в голове. Михаил ощутил, что внутри пересохло. Он отступил на два шага к дереву и застыл на месте. Его связь с Агнесс оборвалась.
Сотнями разноцветных ниточек тела, одна за другой, натянувшись у основания.
Как долго терзали угрозами, так долго метались кошмары в мозгу. И вот это произошло, а он не мог поверить, что это уже не грезы. В одну секунду не то что половину всего, он почувствовал, как потерял две трети самого себя. Сердце притаилось в подреберье, дыхание замерло внутри. Тысячи лет мелькнули как один всплеск, оставляя его наедине с собой, в том времени, в котором он никогда не жил, в измерении, в котором он не существовал. В недвижимом до безжизненности жидком воздухе, в котором захлебнулась нежность, а вместе с ней и надежда, и красота.
— Вот значит, как оно должно было быть… — проговорил Михаил вслух. — А я не знал…
Его ладонь медленно потянулась к белкам. Один из зверьков тут же спрыгнул с ветки, с готовностью подставляя уши под хозяйские пальцы. Михаил коснулся влажного носика.
Внезапно сердце пронзило на вылет: в каждой шерстинке, в каждом прикосновении, в каждом листике дерева, в слабом аромате, растворившемся в воздухе, осталась она. Его рука поникла, отпуская белку на волю.
До боли пальцы сжали рукоять меча; невероятным усилием воли Михаил заставил себя остаться где стоял, в то время как разум, отключившись, готов был бежать за ней и потратить все силы, чтобы вернуть ее, сделав все, о чем она так просила.
— Михаил, — неожиданно услышал он знакомый и растерянный голос. Архангел повернул голову, чувствуя, что глаза выдают его огонь.
— Привет, — он почти смог улыбнуться. — Решил зайти?..
На входе был Варх.
