Перекошенное лицо Варфоломея сулило железные оковы, он бился с Агнесс, не выказывая фирменного вожделения, просто желая услышать хруст костей. За многие тысячи лет, особенно когда женщинам запретили воевать с воинами первой адской, он научился получать удовольствие только от боев с мужчинами, причем чем сильнее был соперник, тем… Он, как маньяк, искал господства над чужим телом и, как узурпатор, доказывал, что другого выхода нет. И вот теперь — Агнесс. Желая получить самого архангела, получил его помощницу, желая быть первым из первых, отбивался от настойчиво напрыгнувшей на него самки. Это не сулило ни славы, ни подвига, только загубленное время, упущенные драгоценные минуты, когда можно было еще доказать Князю, что он лучший. Или отомстить за неудачу господина? Варфоломей слишком хорошо понимал, что Князь быстро затушует свой провал, предав его забвению, а заодно и факт мести. Так или иначе Агнесс сидела на нем, как злобная заноза в ухе, и от нее надо было избавиться.
Пока помощница архангела парировала удары, шла в атаку, без устали реагировала и держала темп, предложенный ими друг другу, тем, кто смотрел на нее издалека, казалось, что ее окутывает музыка, и ангельская дева двигается как в сольном танце, навязывая Варфоломею свой стиль борьбы. Она играла партию порхающей по ветру богини. Инициатива оставалась за ней, красота боя исходила от нее, жесты рождали неведомую тактику. Всего этого не готов был признать Варфоломей.
— Вот это да! Ты посмотри, как идет! — выдохнул Варахиил, повиснув на плече Габри и во все глаза глядя на Агнесс.
— Никогда не видел ее такой! — изумился Габри. — Это не дуэль! Это первая скрипка! Это повелительница меча!..
— Это главный бой нашей девушки!.. Глядите, сейчас будет одержана победа чистоты! — воскликнул Рафаил. Его ангелы облепили его, как озерные цветочки, и смотрели за Агнесс. — Никогда не думал, что женщины сделают своим лучшим делом битву!.. Но она доказывает нам второй раз за сегодня, как мы ошибались!..
— Это не приемы Михаила, я их знаю, — поддержал Габри. — Я видел их тренировки, он не учил ее такому! Ах, Варх, приведи же Салфа, он должен ее видеть!..
Она взмывала, как журавль, удлиненная станом. Это не была богиня войны, но чистой красоты, вложившая в свою руку меч для того, чтобы он воплотил ее в бою. Лезвие летало в воздухе, описывая историю битвы, как кисть художника, и действуя как соизволение Всевышнего — знающее, предугадывающее, точное.
Силуэт превратился в изящество и силу. Она осталась женщиной, она стала ей заново, сочетающая грацию и необыкновенную меткость, предопределенную направленность, непохожую ни на что, явившуюся впервые во всей своей красе, новой струей среди отработанных маневров ангельского войска. Ее глаза сияли неземным светом, лишенные всех мужских правил, она, как бутон, раскрылась новой, и женщина воевала среди мужчин как женщина, не прячась, но высоко подняв голову, возносясь рожденной звездой на общий небосклон, чтобы все могли видеть то, что было скрыто веками.
Варфоломей наконец уловил новацию и впал в некое замешательство, не умея угадать за этим бьющим ключом молодости и великолепия привычных для себя комбинаций, которые даже при всех ухищрениях он научился распознавать еще до нанесения удара. Он реагировал на творческий порыв порой впритык, порой даже немножко запоздало, и если первое время его спасала сминающая все жестокость, то теперь он стал все больше и больше уступать.
Агнесс переменила опорную ногу и, отбившись, круговым движением переместила бой со спуска на подъем скалы. Варфоломей чувствовал, что его гонят к обрыву, но поделать ничего не мог. Первый генерал, стиснув зубы, отступал. Глаза его подернулись пеленой.
Иеремиил опирался всем телом на Ральфа и, сжимая пальцы на руке брата, смотрел за подходящей к своей кульминации баталией.
Агнесс открылась, совершив удачный бросок. Ангельский меч проскользил по плечу генерала, со скрежетом рассекая кольца кольчуги. Но Варфоломей будто прочувствовал последовавший за этим секундный момент отсутствия защиты и поймал ее, нанеся удар снизу наискось. Агнесс резко отступила, генеральский меч лишь звякнул по железу ее доспехов. На минуту преимущество было потеряно. Но это ее не смутило. Она продолжала бой вторым номером, выводя свое преимущество за счет быстрых и нелогичных для Варфа ударов.
Краем глаза она поймала, что обрыв уже совсем близко. Завидел это и Варфоломей. Его меч встряхнулся и обрушился градом умных и не очень ударов на Агнесс. Таким образом он надеялся лишить ее возможности ориентироваться и заставить ошибиться. Однако Агнесс, оказалось, была готова и к такому шквалу. Несмотря на его превосходство в телесной силе, она переиграла генерала гибкостью своей реакции и стала все сильнее приближаться к обрыву. Варфоломей не удивился ее замыслу, посчитав за самоуверенность. Кому как ни ему скинуть ее оттуда одним толчком плеча?
— Ну давай же! — воскликнула Агнесс, кидаясь теперь собственным каскадом ударов на генерала.
