Гордость — завершила сложный многокомнатный домик, заказ на именины капризной Тилли Бок. Вот бы куколки в нём ожили! Синяя вспышка… и фигурки, поменявшие положение на этажах. Повторить не получается.
Я сообразила, что когда получится и магия останется в предмете — это и может стать моим пропуском в новую жизнь. Нужно сделать хорошую игрушку, заряженную даром. Что-то мастерски выполненное и с магической изюминкой. Я не сомневалась, что рано или поздно у меня выйдет.
Затем нужно попасть в открытый крупный город. Обойду все лавки и мастерские, покажу свою работу и найду место. Со временем разберусь, где и как мне учиться. Да-да, сыщик и в этом оказался прав.
Практическая часть в плане тоже была. Я копила каждую монетку, заработанную в лавке, которую могла отложить, не вызывая у тёти подозрений. И уже обдумала, как покинуть Гленрок. Сделать это с разрешения родных через заставу я и не мечтала, но собиралась заплатить провожатому за выход из резервации через леса и скалы. Мой расчёт в этом скользком вопросе был на Плаксу Алву.
Алва была нищенкой, непостижимым образом бродившей из поселения в поселение, обходя патрули и заставы. Рут говорила, что Плакса потеряла семью и сошла с ума. Бродяжка бралась за самую грязную работу на кухнях и в огородах. Тётушка Ди была одной из её благодетельниц, поскольку считала благотворительность весьма приличествующей своей персоне. Но сама предпочитала не появляться на кухне, если там одновременно воняло Алвой и луком, который та перебирала от гнили. Благодарила её медяками всегда я. И теперь собиралась воспользоваться давним знакомством.
Дело было за малым — создать магическую игрушку. И я из раза в раз пыталась вдохнуть чудо в каждую новую поделку.
Глава 7
Той майской ночью я села за свой захламлённый мелочами стол. Отсутствовавший с начала апреля Призрак ещё немного потоптался на подоконнике и перелетел на свою любимую присаду — узловатую толстую ветку, которую я ещё в прошлом году нашла на лесопилке и закрепила для него под самыми балками.
Призрак — это хорошо, рядом с ним легко и весело работалось. Сова всегда вдохновляла и успокаивала меня.
Я трудилась над музыкальной шкатулкой. Не на заказ, просто так, на продажу. Через мои руки прошло уже много таких, они всегда пользуются спросом. Эта вышла особенно элегантной и милой, я подумывала оставить её себе.
Простой чёрный лак на крышке — без росписи, картинок и вензелей. Крошечная речная жемчужинка на головке ключика и точёный латунный замочек. Строгий лаконичный механизм с простой, но очень нежной мелодией. И изящная танцовщица в невесомом белом платье.
Чего-то не хватало. Я отвлеклась от шкатулки, полюбовалась на задремавшего филина и придумала.
Достала специальную коробку, в которую складывала совиные перья, сходившие во время линьки, и с удовольствием понюхала. Картонный дух мешал, но пахло всё равно чудесно. Я стала рыться внутри, выбирая самый мелкий, самый сладкий пух, улыбалась и мастерила из него крошечные крылья.
Через час было готово. Вышло отлично — при крохотном росте куколки, каждая пуховая ниточка смотрелась как отдельное перо. Я осторожно закрепила невесомые крылышки на спине фигурки, ещё раз всё проверила и завела готовую шкатулку.
Призрак прилетел на стол и не мигая глядел на кружащуюся танцовщицу. Я прислонилась к нему щекой.
— Она вышла хорошенькой. Оставим её себе?
— Угу.
— Я тоже хочу крылья, Призрак! Улетела бы с тобой в такую вот тёплую ночь и не надо придумывать, как выбраться из резервации. Но сперва нужно сделать артефакт.
Мелодия стихла, белоснежная балерина замерла. Настал ответственный момент — в новую игрушку нужно попробовать вдохнуть магию.
Дважды я не пыталась никогда, а крылатая танцовщица мне очень нравилась. Поэтому я сосредоточилась — чего же я хочу? Чего хочу сильно? Ну разумеется — чтобы она летала! Когда начинается музыка, она должна не только закружиться, но и оторвать крошечные ступни от крышки шкатулки.
Решив, я уставилась на фигурку.
— Давай, ты полетишь, хотя бы совсем немножко приподнимешься? Смотри, какая ты лёгкая и воздушная!
Я протяжно вдохнула, потёрла виски и поморщилась, ощутив холодок в позвоночнике. Страшно начинать — опять ведь ничего не выйдет, а она такая очаровательная!
Вдруг филин сделал пару шагов по столу, подцепил своей огромной пястью карандаш и, держа его почти горизонтально, начертил на ближайшей бумажке символ…
Я ошарашенно разглядывала листок. Не потому, что рисунок родился из-под лапы совы, это как раз в тот момент казалось мне совершенно естественным. Просто я осознала, увидела! В изображении сочетались моё озвученное желание и… мои возможности.
Никаких искр, контуров и молний. Никакого хаоса и случайности. В момент, когда я верно поняла символ, он загорелся мягким синим светом.
— Это же руна, да?
— Угу.
— И что же мне делать дальше?
Призрак посмотрел на листок, затем на танцовщицу. Я тоже ещё раз взглянула на бумажку. Символ засиял ярче и отпечатался в моих зрачках как солнечный диск в безоблачном небе, когда смотришь на него долго и прямо.
