Ощущение вины давит на меня весь день, пока я слоняюсь, как неприкаянная, по дому. Лазарро уехал, прихватив сумку, полную оружия, и оставил мне чёртов крем. Словно он сможет залатать другие раны, которые я, оказывается, нанесла сама себе. Зачастую мы просто не в силах прочитать чужие мысли. Этой функции нам не хватает, но всегда лучше знать, о чём думают другие люди. Да, лучше не делать ошибки. Лучше пусть другой человек скажет о том, что хотел дать понять своими действиями. Так он поможет, иначе угадать смысл сказанных слов, потайных проходов и подводных камней сложно. Порой даже невозможно, если не чувствовать человека. И мы не всегда способны чувствовать их так, как нужно. Мы проецируем их поступки на себя. Именно так. Мы со своего ракурса мышления даём оценку словам, сказанными людьми, и в итоге выходит, что мы дерьмо. Несколько слов могут разрушить всё, а могут, наоборот, дать шанс собрать всё воедино. Несколько слов, произнесённых без какой-либо интонации или в момент крика, вынуждают нас считать, что с нами поступили плохо, ведь получается, что мы полны негативных эмоций и видим только их даже в самых невинных словах. Так, может быть, не стоит пытаться менять людей, а начать с самих себя и своего мировоззрения? Может быть, не стоит лезть в чужую душу, а разобраться в своей? Может быть, искать в глазах другого человека искренность – это ошибка, когда в твоих лишь недоверие?
Это качели. Отношения с любым человеком качели. И когда обстоятельства сильно бьют тебя по заднице, отчего хрустит весь твой позвоночник, то понимаешь, что дело вовсе не в толчке, который сделал другой человек. Дело в том, что так он пытается показать – ему больно. Он таким способом передаёт свои чувства, чтобы ты увидела, насколько жестока к себе, а не к нему. Насколько безобразна внутри ты, а не он. Не важно, что люди делают в своей жизни. Не важно. Главное, ты. Главное, не забывать, что удар – это вина двоих, а не только того, кто ударил. Провокации возвращаются. Ты знаешь, что перед тобой зверь, но не можешь угомониться. Ты бросаешь в него камни. Он терпит. Ты плюёшь ему в лицо. Он терпит. Но когда рядом его стая, то он больше не проявит терпения. Он ударит. Жертва, ища у окружающих жалость и сочувствие, сама ищет боль, потому что ей нравится её испытывать. А вот боль, отразившаяся в глазах ударившего, останется внутри него на долгое время, ведь он виновен из-за тебя.
– Синьорина Лавиния!
Вздрагиваю от голоса мужчины, появившегося в гостиной.
– Да, – шепчу я.
– Дон Фабио просит вас принять его приглашение на ужин, – сухо сообщает он.
– Конечно. Благодарю, – киваю, натягивая улыбку.
Мои ягодицы продолжают гореть, но это такой пустяк по сравнению с тем грузом, который образовался внутри меня в отсутствие Лазарро. Я с ужасом поняла, что мы оказались в этой ситуации из-за меня. Умрёт человек, и будут другие смерти из-за меня. Смогу ли я когда-нибудь смириться с этим? Нет. Наверное, нет. Я не могу сказать точно. Не знаю… значит, да. Это пугает, и я не хочу оставаться наедине с этими мыслями, поэтому и соглашаюсь на приглашение. Мне плевать, кто сейчас будет говорить рядом со мной, только бы не бояться себя и того, какой сукой я оказалась на самом деле.
Меня проводят к замку, иначе я даже не могу назвать то место, где живёт Фабио. Я замечаю нескольких мужчин, наблюдающих за мной, и это немного напрягает. Даже если Фабио, как дядя Лазарро, решил избавиться от меня, то это будет правильным решением.
– Лавиния, рад видеть тебя у себя. – Фабио подходит ко мне и целует меня в щёки.
– Я тоже, Дон Фабио. Благодарю за приглашение. В коттедже слишком тихо без Лазарро, – грустно улыбаюсь ему.
Мужчина кладёт ладонь мне на поясницу и ведёт к столу. Надо сесть. Спокойно. А сколько сил нужно приложить? Уйму. Даже пот над губой выступает от вспыхнувшей на коже боли, но я ни за что не выдам себя.
Фабио кивает женщинам, прислуживающим нам, и на столе появляются аппетитные закуски и горячее. Мне протягивают бокал с вином. Я беру его и делаю глоток. Может быть, так станет немного легче.
– Ты хочешь что-то спросить у меня, Лавиния. Спроси, – нарушает тишину Фабио.
Поднимаю на него удивлённый взгляд. Я ни о чём не хотела спрашивать.
– Что ж, тогда у меня есть вопросы. Значит, ты прекрасно говоришь по-итальянски? – он переходит на этот язык, вызывая у меня стыд за обман.
– Да, Дон Фабио, это моя профильная специальность. Я переводчик и зачастую работала с документацией именно на этом языке, – отвечаю.
– А он хотел скрыть это от меня. Ты знаешь почему? – интересуется Фабио.
– У Лазарро всегда и на всё есть свои причины. Не думаю, что он хотел вас обидеть. Просто не успел сказать, а потом это было уже глупо, – пожимаю плечами.
– Нет, всё куда сложнее. Он хочет больше общих тайн с тобой.
– Тайн?
– Да. Именно их. Что-то личное. То, о чём никто не знает. Особенная связь, – уверенно кивает Фабио.
– Вы пытаетесь сказать мне, что между нами что-то большее, чем просто секс? Простите, но иначе я не опишу наши отношения.
