Опасливо сжимаю пальцы за спиной.
– Я предупреждал тебя о моих правилах, и ты намеренно подрываешь мой авторитет. Когда мы наедине, мне нравится твой дерзкий язык, но перед посторонними людьми ты должна держать его, засунутым в задницу, и молчать, когда я говорю. Ты это не запомнила? – Лазарро связывает мои руки за спиной, а я сглатываю от напряжения.
– Это же твой дядя… я не думала…
– В следующий раз будешь думать головой, Белоснежка. Ты унизила меня перед ним, показала свой грёбаный характер не в то время и не с теми людьми. Ты открыла тайну, которую я не хотел, чтобы он знал. Я дал тебе шанс слушать и понять многое из нашего разговора, а ты предала моё доверие. Ты подорвала мой авторитет перед Доном, и мне насрать, обдумала ты это решение или нет. Вчера ты была крайне уверена в нём…
– Прости, – выпаливаю я.
– Нет-нет-нет, время извинений прошло, Белоснежка. Ты не понимаешь слов и моих предупреждающих взглядов. Именно болью я тебя и научу навсегда запомнить мои правила. И я наказываю тебя за это. Ты поняла причину? – Лазарро хватает меня за горло, выгибая до боли спину.
– Да, – едва слышно шепчу.
– Хорошо. Двадцать ударов, и ты их вытерпишь, – произносит он, отпуская меня.
Прижимаюсь щекой к столу, боясь того, что меня ждёт. Разумом понимаю, что Лазарро не имеет права так со мной поступать, но, с другой стороны, я, вероятно, на самом деле перегнула палку. Но он сам начал тот дурацкий разговор. Он знал, как я отреагирую. Он всё просчитал. Козёл. И да, может быть, я немного вспылила. Но… но… чёрт… я чувствую себя виноватой. В привычном мне мире после подобного были бы просто ссора и крики или безразличие и игнорирование друг друга, но в этом мире всё куда хуже.
Я ощущаю поток душного воздуха, коснувшийся моих обнажённых ягодиц. Мои ноги дрожат от ожидания наказания, в горле появляется сухость, а дыхание нарушается.
Резкий удар по ягодицам заставляет сжаться все мышцы в теле. Я жмурюсь от боли. Дышу быстро носом, не позволяя себе крик. Я не знаю, чем бьёт Лазарро, но оно словно кусается. Следом новый удар, выбивающий воздух из моих лёгких, и я распахиваю рот от жгучей боли, вспыхнувшей на коже. Затем новый и новый. Моё тело пронзает от боли, а ягодицы начинают адски гореть. Лазарро ускоряет удары, вырывая из моей груди сдавленные вздохи. Я по инерции двигаюсь вперёд от каждого удара. Становлюсь на носочки. Моя голова запрокидывается вверх. Пот скатывается по лицу. Я сдерживаю стоны, и в тишине кухни слышны лишь звуки мощных и быстрых шлепков по моей вспыхивающей от боли коже. Перед глазами всё начинает скакать. Зрение становится расплывчатым. Я молча дёргаюсь от каждого удара. Они жалят и щиплют. Они разрывают меня. Они вызывают дрожь в ногах, и я от напряжения привстаю на носочки. Колени постоянно подгибаются. Голова мечется по уже ставшей мокрой от моего быстрого дыхания поверхности стола и жжения на ягодицах. Меня изводит боль. Она проникает в мой мозг и взрывается там, а волна горячего мучения опускается обратно к ягодицам, раздирая меня на кусочки.
Все звуки неожиданно стихают. Затем рядом со мной раздаётся звук от падения какого-то предмета, и я вижу ремень. Самый обычный ремень. Но сколько от него боли! Облизываю сухие губы и упираюсь лбом во влажное дерево. Моя кожа нещадно пульсирует, вторя быстрому сердцебиению и поверхностному дыханию. В ушах шумит от боли.
Лазарро касается моих ягодиц, и я скулю, дёргаясь, в попытке встать, но он надавливает на мою шею, не позволяя этого сделать.
– Ты ждала наказания, Белоснежка. Сказала бы раньше, и я нашёл бы сотню причин отлупить тебя так, – произносит он, и его низкий, охрипший голос проникает в мою кровь чёртовым ядом адреналина, который только повышается. Я задыхаюсь.
Ладонь Лазарро скользит по моим ягодицам, и это прикосновение обжигает. Я чувствую, насколько его кожа на самом деле шершавая и грубая, как она напряжена, и как слабо он давит на мою. Это понимание меня удивляет и в то же время толкает в какую-то странную и незнакомую пелену зависимости.
– Чёрт, Белоснежка, тебе понравилось! – Лазарро пальцем скользит между половых губ, и я осознаю, что мокрая. Такое невозможно! Мне больно! До сих пор жутко больно!
– Не двигайся. Я хочу запечатлеть этот момент в своей памяти. Не смей двигаться, – рычит он, проводя ладонью по моему позвоночнику, и спина непроизвольно выгибается. Он останавливается на пояснице, а потом жгучий удар вырывает из моего горла гортанный крик.
– Потрясающая. Невероятная, – шепчет Лазарро. Его дыхание нарушается. Я слышу, как он плюёт куда-то, и понимаю, что на свой член. Я так и представляю, как он смотрит на алую, всю в бороздах вен кожу, гладя его. Как его рука быстро движется, а ладонь поглаживает мои ягодицы, вынуждая сжиматься мышцы внизу живота. У меня всё пульсирует. Огненная боль забирает в плен низ живота, особенно клитор. Он мучительно ноет от неудовлетворённой жажды прикосновений. Он требует коснуться его, и я немного сдвигаю ноги, за что получаю удар. Охая, жмурюсь от боли и хнычу.
